Книга Бывшие. Нет пути обратно, страница 10 – Алла Ларина

— Свадьбы же не было, — говорю и не обвиняю, просто упоминаю факт. — Вот и уехала.

Он отводит взгляд первым. Пальцы барабанят по пустому блюдцу — раз, два, три, пауза.

— Понятно, — произносит так, будто это вовсе не понятно.

— Что-нибудь ещё? — спрашиваю ровнее, чем чувствую. — Тирамису? У нас хороший.

— Нет, — повторяет он, встаёт. — Спасибо за кофе.

Достаёт бумажник, я качаю головой.

— За счёт заведения.

— Не надо.

— Надо, — твёрдо отвечаю. — Ты — случайный гость здесь. А у нас так принято.

Мы стоим друг напротив друга через стойку — и между нами, как шлагбаум, этот деревянный край. Он смотрит так, словно хочет сказать слишком много, но не имеет права ни на одно из этих слов. Я тоже молчу. Разговаривать нам не о чем — или, наоборот, слишком о многом мы не сказали, а теперь уже поздно.

— Я ненадолго в городе, — говорит наконец Артур, будто сдаётся. — Пара дней. Если… — он замолкает и переформулирует, — возможно, я зайду ещё раз. За кофе.

— У нас всегда открыто, — отвечаю, пожав плечами. — С девяти утра до девяти вечера.

— Понятно.

Он разворачивается. Делает шаг, второй — и замирает, когда Нина снова подлетает ко мне, тычет рисунком в бок:

— Мам, смотри, я дорисовала трубу! Дым вот так идёт! Смотри, какой пушистый!

— Красота, — шепчу, гладя её по макушке. — Совсем как облако.

Артур смотрит на нас обоих. В его лице что-то меняется — не холод, нет. Напряжение, как струна, перетянутая до предела: ещё миг — и лопнет.

— До свидания, — говорит он глухо.

— До свидания, — киваю, не глядя в его сторону.

Дверной колокольчик звенит, и холодный воздух с улицы на секунду проникает в зал, остужая мне лицо. Я закрываю глаза — секундой позже, чем он исчезает за стеклом.

— Мам, а дядя грустный, — доверительно сообщает Нина. — Ему надо булочку дать.

— Может быть, — улыбаюсь ей. — В следующий раз.

— А он придёт? — дочка заглядывает в глаза слишком внимательно для своих лет.

— Не знаю, — говорю честно. — Но даже если нет — у нас всё равно есть ванильные булочки.

— И облака, — серьёзно напоминает Нина и снова бежит к своему столу.

Я выдыхаю. Становлю кружки в ряд, протираю стойку, неспешно перекладываю пироги на новые подложки. Занимаю руки, чтобы не думать…

Телефон на полке вибрирует от сообщения — поставщик подтверждает завтрашнюю муку. Я отвечаю «окей», гашу экран. Всё просто: мука, вода, дрожжи, соль. Из этого делается хлеб. Из чего делается новая жизнь — я уже знаю. Из маленьких шагов, из того, что можешь контролировать.

Свою жизнь я контролирую полностью.

И никому не дам её разрушить!

Артур

Шесть лет назад

Совет расходится, а я остаюсь в пустой переговорной, где ещё пахнет кофе и чьим-то терпким парфюмом. На столе папки, распечатки, протоколы. В стекле моё отражение: усталое, злое, чужое. На телефоне три пропущенных от мамы. И одно короткое сообщение: «Это важно. Жду в кабинете».

Я закрываю глаза на секунду, считаю до трёх и иду.

Мамин кабинет — как музей порядка. Ничего лишнего, всё выверено до миллиметра. И она сама, стройная, собранная, слишком спокойная для человека, который, кажется, всегда знает, что сказать.

— Ты вовремя, — кивает мне мягко. — Садись.

На столе перед ней лежат две тонкие папки. Краешком взгляд цепляю названия: «Фонды. Контакты» и «Личные». Последняя — с закладками.