Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 25 – Дарья Рoманова

Он поймал мой взгляд и задержал его. В этих серых глазах не было наглого требования, как у Артёма, но было нечто более опасное — непоколебимая уверенность и живой, любопытный огонь. И он был прав. Этот «голод» был во мне. Не только профессиональный. После вчерашнего моё тело, разбуженное и узнавшее новый уровень интенсивности, было на взводе. Оно скучало по этой остроте, по этому всепоглощающему чувству. И я знала, что он это видит.

— И что ты предлагаешь? — спросила я.

Иван улыбнулся.

— Момент чистого удовольствия. Без условностей. Без долгов. Просто ты… и я. И эта студия. Прямо сейчас.

Он не стал ждать моего чёткого согласия. Его рука скользнула с моей щеки на шею. Потом он наклонился и поцеловал меня.

Его губы были мягкими, настойчивыми, но не агрессивными. Он словно приглашал меня в танец, давая время привыкнуть, ответить. И я ответила. Мои губы разомкнулись под его натиском, и он принял это приглашение, углубив поцелуй.

Его руки опустились на мои бёдра, легко приподнял меня и усадил на тот самый стол для реквизита, на котором вчера происходило совсем иное действо. Холод дерева снова коснулся кожи, но теперь это было просто фоновое ощущение. Весь мой мир сузился до его губ, его рук, которые скользили по моим бокам, расстегивая пуговицу на моих джинсах.

Я запрокинула голову, давая ему доступ к шее, когда его губы спустились ниже. Его пальцы ловко стянули с меня джинсы и трусики, и прохладный воздух студии ласково обволок мою горячую кожу.

Иван отстранился от моей шеи, его глаза блестели в полумраке студии озорным, хищным огоньком. Он медленно, с театральной паузой, сделал шаг назад. Его руки, которые только что ласкали меня, опустились к поясу.

— А теперь, фея фотографии, позволь представить тебе главный экспонат сегодняшней съёмки. Тот, что остался за кадром. Надеюсь, он соответствует твоим… профессиональным стандартам.

Он схватил пальцами эластичный край шорт. Движение было таким же неторопливым и выверенным, будто он давал мне время насладиться предвкушением. Он не сводил с меня глаз, ловя каждый мой прерывистый вдох, каждую искру в моём взгляде.

Один плавный, но решительный рывок вниз — и шорты, послушные его движению, спустились по мощным бёдрам, обнажая то, что уже так явственно вырисовывалось под тканью.

Да, «экспонат» был поистине впечатляющим. И хоть я его видела, сейчас, когда он так близко, это совсем другое ощущение. Длинный, толстый, с крупной, тёмной от прилива крови головкой, уже слегка смазанной прозрачным предвкушением. Он стоял, совершенно не стесняясь своей наготы, одна рука на бедре, и смотрел на меня с таким видом, будто только что выиграл главный приз. Свет софитов, ещё не выключенных после съёмки, выхватывал из полумрака его могучее тело и этот внушительный символ его уверенности.

— Идеально для крупного плана, не находишь? — улыбнулся он. Внизу горело настоящее, неподдельное желание, смешанное с уверенностью охотника, который знает, что добыча уже у него в лапах.

Сердце бешено колотилось, и я не могла оторвать взгляда. Он медленно подошёл, и теперь между моих ног, на краю стола, лежал этот самый «экспонат» — тёплый, тяжёлый, пульсирующий от возбуждения. Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде не было прежней игривости. Теперь там горел огонь, сосредоточенный и безжалостный.