Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 32 – Дарья Рoманова

— Стоп, — сказала я, наконец. — Это не то.

Оба повернули ко мне головы. Иван поднял бровь, Артём молча ждал объяснений.

— Получается... формально. Красиво. Сильно. Но нет... единства. Выглядит так, будто вас сфотографировали отдельно и потом смонтировали в один кадр. Нужна связь. Настоящая.

— А что ты предлагаешь, режиссёр? — спросил Иван, скрестив руки на груди. Его шорты и майка, такие же, как у брата, подчёркивали мышцы, но сейчас это было лишь красивое обрамление на фоне их разобщённости.

Я задумалась, обводя взглядом студию, будто ища ответ в белых стенах. Идея пришла внезапно, дикая и логичная одновременно. Если они не могут найти связь друг с другом, может, им нужен общий... объект? Фокус? Третий элемент, который их объединит?

— Владелец клуба говорил о философии, о сообществе, о братстве по духу, — медленно начала я, собирая мысли в кучу. — Но любое братство, любая мужская связь... она существует не в вакууме. Она всегда направлена на что-то. На общую цель. Или... на общий объект желания.

Последнюю фразу я произнесла тише, и в студии воцарилась звенящая тишина. Артём, не моргая, смотрел на меня. Иван перестал улыбаться, его взгляд стал пристальным, изучающим.

— И что же это за объект, Наташенька? — спросил он, и в его бархатном голосе зазвучала новая, тёплая опасность.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как подступает жар к щекам, но заглушая его напором фотографа, у которого нет времени на стеснение.

— Представьте, что вы не просто стоите рядом. Вы смотрите на нечто... захватывающее. На нечто, что вызывает в вас одинаковый, мощный, примитивный отклик. Не соперничество, а... совместное восхищение. Общее понимание красоты и силы. Взгляд должен быть не в камеру, а в одну точку. Сосредоточенный. Голодный, но сдержанный. И точка эта... — я запнулась, но было поздно отступать, — должна быть... живой. Настоящей.

— И где же нам взять такую точку в этой белой коробке? — Артём произнёс это ровно, но я уловила лёгкий интерес в его интонации. Он уже понял, к чему я клоню.

— А она уже здесь, — выдохнула я и жестом указала на себя.

Тишина стала ещё плотнее. Иван присвистнул, медленный, одобрительный свист. Артём лишь слегка склонил голову набок, продолжая смотреть на меня своими пронзительными серыми глазами.

— Ты предлагаешь снять нас, смотрящих на тебя? — уточнил Иван, и его губы снова растянулись в улыбке, но теперь это была улыбка охотника, учуявшего дичь.

— Не просто на меня. На... явление, — настаивала я, моя уверенность росла вместе с азартом. — Я буду вашим общим фокусом. Вашей музой, если хотите. Но чтобы это сработало... чтобы в ваших взглядах была не игра, а настоящая, концентрированная энергия... мне нужно быть не в джинсах и футболке.

«Вот я и сказала это», — пронеслось в голове. Сердце колотилось, как бешеное.

— Ты хочешь раздеться, — констатировал Артём. Не спросил. Просто произнёс факт.

— Это не обязательно... — начала я, но Иван перебил.

— О, это очень даже обязательно! — воскликнул он, и его глаза загорелись тем самым авантюрным огоньком. — Ты же сама говоришь: настоящая, живая, концентрированная энергия. Как можно концентрироваться на упакованном в шесть слоёв одежды явлении? Нет, тут нужна... откровенность. Честность. Чтобы мы видели, на что смотрим. Чтобы чувствовали.