Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 30 – Дарья Рoманова

И он опустился на колени.

Его лицо оказалось прямо перед моей киской, залитой соками, растянутой и пульсирующей от его пальцев. Он смотрел на неё так, будто видел впервые, — с тем самым благоговейным, детальным интересом. Потом он наклонился и… не стал сразу есть её. Он начал целовать. Медленно, нежно, почти с почтением. Его губы касались внутренней поверхности моих дрожащих бёдер, горячей кожи у самого края, где начиналась тёмная, сияющая влагой щель. Каждый поцелуй был обжигающе-влажным и заставлял меня содрогаться, хватаясь за подлокотники кресла.

Потом его язык коснулся меня. Он водил плоской, тёплой поверхностью по внешним губам, собирая капли, ласкал вздыбленный, невероятно чувствительный клитор нежными, плавными движениями — из стороны в сторону, потом кругами, то быстрее, то замедляясь до невыносимого томления. Он растягивал удовольствие, превращая его в долгую, изощрённую пытку блаженством. Он то глубоко погружал язык внутрь, туда, где ещё секунду назад были его пальцы, вылизывая каждую сжатую складку, ощущая, как я сжимаюсь вокруг него, то снова возвращался к бугорку, сосредотачивая на нём всё внимание, заставляя его гореть багровым огнём.

Я уже не стонала, а рыдала от наслаждения, запрокинув голову на спинку кресла, чувствуя, как волна снова и снова накатывает, отступает и подбирается с новой силой. Он управлял мной своим языком с виртуозной, пугающей точностью.

— Артём… я правда не могу…

Он поднял на меня глаза, не прерывая работы. Его губы и подбородок были залиты соками. Он встал, и в его движении была та же сокрушительная грация. Он расстегнул брюки, освободив свой член — он был твёрдым, почти багровым от напряжения, с крупной, влажной головкой. Он подошёл вплотную к креслу, прижал её к моему растянутому, ждущему входу.

Он вошёл в меня. Когда он был внутри до конца, он замер, прижавшись лбом к моему, его тяжёлое дыхание смешивалось с моим. В его глазах, так близко, я увидела не только огонь, но и тень чего-то удивлённого.

— Ты… невероятная, — прошептал он.

И тогда он начал двигаться. Не с прежней хищной яростью, а с этой новой, сокрушительной и непонятной мне нежностью. Его руки обхватили меня, прижимая к себе, а губы вновь нашли мои в поцелуе, таком же влажном, глубоком и бесконечном, как наше соединение. Он трахал меня, сидящую в кресле, но это было больше, чем просто секс. Это было отдачей. Благодарностью. Признанием в той единственной, честной и по-прежнему очень пошлой форме, на которую мы были способны.

И когда оргазм накрыл меня на этот раз, это был не взрыв, а полное, тотальное растворение. Долгий, глубокий разлив тепла и тихих судорог по всему телу. Он почувствовал мои спазмы, его ритм превратился в хаотичные, мощные толчки, и в самый последний миг, с почти звериным усилием воли, он выскользнул из меня.

Его низкий, срывающийся стон вырвался наружу, когда пульсирующие струи горячей спермы хлестнули мне на живот и на бедра, обжигая кожу влажным, липким жаром. Каждая последующая порция была слабее, оставляя на коже всё новые тёплые полоски.

— Похоже, опять идти в душ, — улыбаясь и тяжело дыша, произнесла я.

Студия казалась меньше, когда в ней находились они оба.

Я настраивала свет, краем глаза наблюдая за ними. Артём стоял у окна, изучая что-то на телефоне, его профиль был резок и сосредоточен, как будто он проверял отчёт по безопасности, а не готовился к фотосессии. Иван же, напротив, был в движении. Он разминал плечи, потягивался и даже отжался зачем-то и время от времени бросал в сторону брата шутки, на которые тот лишь изредка отвечал коротким хмыканьем.