Книга Месть сама тебя найдёт, предатель, страница 27 – Лиза Гамаус

— Девочка… Я тронут до глубины души, — он берёт мою руку в свою и подносит её к губам.

Какое невероятное ощущение!

Для меня этот поцелуй кажется самым главным в жизни.

— Если кто-нибудь вообще может предположить, что может случиться с человеком на белом свете, — произносит он, глядя мне в глаза. — Ты настоящий герой, Берта! Ты невероятная. Ты даже не знаешь, какая ты сильная. Поверь мне, я искренне и по-настоящему ценю то, что ты решилась мне это рассказать.

— Я знаю, — тихо говорю и опускаю глаза.

Тишина.

— Предлагаю лечь спать, и встретить новый день отдохнувшими, — улыбаюсь я ему.

— Отличное предложение. Пожелаем друг другу спокойной ночи.

И мы расходимся по комнатам отдыхать.

Я захожу в спальню, закрываю дверь и на этот раз у меня нет на душе ледяного одиночества.

Оно никуда не делось, но я чувствую его наполненным каким-то странным теплом от этой обменянной правды и принятым решением доверять. Доверие. Самое опасное и самое необходимое чувство.

Прежде чем лечь, я подхожу к окну и стираю воображаемую галочку со стекла. Её больше нет. Ни здесь. Ни в моей голове. Есть только тёмная чаща леса и тихая, полная тайн ночь, которую мы, двое раненых солдат, переживём порознь, но уже на одной стороне фронта.

У нас должно получиться с Тимофеем. Мы должны успешно соединить моё знание секретов Прохора и их сути с его знанием механизмов и с его связями и деньгами. Столько много вещей, которые я хочу у него спросить? Про его коллекции и увлечение Романовыми. Или это вообще может быть совсем не увлечением, а имеет другой смысл. Мало ли что говорят люди, повторяя друг за другом.

Я только сейчас начинаю осознавать, сколько усилий он потратил, чтобы всё бросить и приехать ко мне в этот лес. Он понял и почувствовал, как мне было тяжело и страшно после этой чёртовой галочки.

Это доброта?

И всё-таки надо просчитать наперёд шаги Прохора. Он не оставит моё исчезновение без должного внимания и постарается использовать его в свою пользу. Вполне возможно, что он ещё предстанет жертвой, несчастным мужем с сумасшедшей женой. Он не откажется от этого плана, уж больно он ему подходит. Надо спешить с компроматом. Почему я совершенно не думаю об этой Зиминой? Потому что Прохор мне стал не просто безразличен, он мне ненавистен. Какая ревность может быть к этому предателю? Да скатертью дорога!

Заканчивается второй день нашей напряжённой с Тимофеем работы. Всё это время я выгружаю из памяти всё, что когда-либо видела, слышала, подозревала. Имена, даты, странные «подарки», которые увозили из дома в чёрных дипломатах, обрывки разговоров, которые Прохор вёл по телефону, думая, что я не слышу или не пойму.

Тимофей структурирует это, накладывает на свою финансовую карту, и постепенно чудовищный пазл начинает складываться. Опять страшно и одурманивающе. Я чувствую, как возвращаю контроль. Не над жизнью, ещё нет. Но над своей собственной памятью, над своей историей, которую он пытался конвертировать в наличные.

На третий день Надежда, обычно молчаливая, приносит нам к завтраку планшет. С каменным лицом.

— Посмотрите, — коротко бросает и выходит.

На экране новостная лента. Светская хроника. Заголовок бьёт в глаза: «Тревога в семье финансиста Дубровина: жена пропала без вести».