Книга Месть сама тебя найдёт, предатель, страница 29 – Лиза Гамаус

— Тогда мы это узнаем. И будем действовать иначе. Но я думаю, она умнее. Она искала тебя.

— У меня есть ещё и старшая дочь. Разве она не искала меня? — спрашиваю я с огромным разочарованием.

— Получается, что тебя искала только Зоя.

— Не может быть… — глаза опять наполняются слезами, — у меня никогда не было даже конфликтов с Вероникой. Разве что она была крепче, чем Зоя, связана со свекровью.

Артём уезжает.

Я сажусь записывать обращение к Зое, которое сразу по готовности ему перешлю.

Вставляю в аудио наше секретное слово с детства, три слова из какой-то дворовой песенки, которую мы услышали на Чёрном море: «Зоя у прибоя». Иногда я так её называла, когда была в хорошем настроении, и мы шутили.

Аудио готово, я отправляю его Артёму. Остаётся ждать.

Я мечусь по дому, не в силах усидеть на месте. Тимофей не пытается меня успокоить словами. Он молча работает, изредка бросая на меня оценивающий взгляд, как врач, следящий за кризисом болезни. Его спокойная, сосредоточенная деятельность становится моим странным утешением.

К вечеру Тимофей смотрит в телефон и сообщает:

— Она согласна приехать. Завтра будут в Питере в девять часов утра. Встречаемся в двенадцать.

— Где?

— Мы с Артёмом договорились где, не волнуйся.

Утром Тимофей вывозит из гаража стоявший там небольшой внедорожник.

— Это Надины санки, но она не против их нам дать на время, — улыбается мне Тимофей.

— Едем. О чём ты?

Через два часа мы въезжаем в центр города, оставляем машину на паркинге ТЦ и входим в здание.

— Там наверху есть два бизнес-этажа, я снял переговорную на час, нам не будут мешать. Они уже там.

Выходим из лифта. Не знаю, что у Зои в голове и с чем мне придётся воевать. Стараюсь быть максимально сосредоточенной.

Если бы приехала Вероника, я бы не стала встречаться. Грустно, но это так.

Открываем дверь…

Открываем дверь, и я вижу свою девочку с бледным лицом, с огромными от страха и недоверия глазами, в простых джинсах и куртке без привычного гламурного лоска.

Артём здоровается и выходит из комнаты. Симпатичный и точный парень, отлично соблюдающий свои обязанности. Спортивный, крепкий, не очень заметный.

— Мама?

Зоя бросается ко мне, и мы обнимаемся. Я прижимаю к себе своего любимого ребёнка. Она очень взволнована.

— Что происходит? Везде пишут, что ты... что с тобой что-то не так, что ты исчезла! Папа сказал, что ты уехала «привести нервы в порядок», но потом эти статьи... Я звонила тебе сто раз!

— Мой телефон... он не работает, — уклоняюсь я от прямого ответа, гладя её по спине. — Я в порядке. Видишь? В полном порядке.

Она оглядывает меня с ног до головы, потом переводит взгляд на Тимофея, который стоит в стороне.

— Кто это?

— Это Тимофей Николаевич. Друг. Он помог мне.

— Помог скрываться? — в её голосе звучат нотки старой, подростковой колкости. Но тревога и растерянность побеждают. — Мам, что происходит на самом деле? Папа говорит одно, в новостях другое, а ты здесь, в другом городе.

Я решаюсь. Говорю не как оправдывающаяся, а как объясняющая. Кратко. Без эмоций. Про коллекцию. Про продажу. Про новую женщину Прохора. Про «комнаты» в моём же доме. И про статью, как способ выставить меня сумасшедшей, чтобы никто не услышал мою правду.

Зоя слушает, не перебивая. Лицо её становится всё суровее и взрослее. В её глазах, таких похожих на Прохоровы, вспыхивает сначала недоверие, потом гнев. Не на меня. На него.