Книга Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника, страница 72 – Диана Фурсова

Мирена подняла голову.

— Тогда результат будет спорным.

— Результат будет спорным, если младенца возьмут те, кто уже пытался лишить его защиты, — ответил Кайран.

Вартис сделал вид, что не услышал.

— В таком случае леди Элиара подойдёт к алтарю одна. Без вашего прикосновения, мой князь. Без Греты. Без Тилы. Если она утверждает, что знак выбрал её, пусть докажет это без чужой силы.

Марина поняла: вот первая часть ловушки.

Оставить её одну в центре, под взглядами всех. Если пламя дрогнет — виновата она. Если испугается — виновата. Если отдаст ребёнка — проиграла.

Она шагнула вперёд.

Кайран тихо сказал:

— Я рядом.

— Знаю.

Она подошла к алтарю.

Пламя было всего в нескольких шагах, но жар от него почти не чувствовался. Странно. Огонь должен был греть. Этот — смотрел.

Марина остановилась у края вырезанного драконьего крыла.

— Что я должна сделать?

Вартис ответил:

— Открыть метку и поднести ребёнка к пламени. Не касаясь чаши.

Она осторожно развернула ткань на левом плече младенца.

Чёрная вязь проступила под утренним светом ясно и резко. В зале кто-то ахнул. Марина не подняла головы. Она смотрела только на ребёнка.

— Всё хорошо, — тихо сказала она. — Ты не их страх. Ты — это ты.

Младенец моргнул и неожиданно успокоился.

Марина поднесла его ближе к пламени.

Сначала ничего не произошло.

Только тишина стала такой плотной, что было слышно, как снаружи на площади скрипит снег под ногами людей.

Потом пламя дрогнуло.

Золотой цвет потускнел. По краю чаши побежала серая тень. Она сгущалась быстро, будто кто-то вылил в огонь ночь. Пламя не погасло, но стало ниже, темнее, тяжелее. Над чашей поднялся чёрный дымок.

Толпа за дверями ахнула.

В зале Мирена медленно выпрямилась.

На её лице появилось торжество. Едва заметное, но Марина увидела. Именно так человек смотрит на ловушку, которая захлопнулась.

— Пламя отвергает, — произнёс один из хранителей.

— Тише, — резко сказал Кайран.

Вартис поднял руку.

— Не мешайте обряду. Родовое пламя говорит.

Младенец заплакал.

Не от боли. От общего напряжения, от громких голосов, от того, что слишком много взрослых снова смотрели на него не как на ребёнка.

Марина качнула его, но не отошла.

Она смотрела на пламя.

Тень не тянулась к младенцу.

Это было первое, что она заметила.

Если бы огонь отвечал на метку, темнота должна была бы подниматься от той стороны чаши, куда она поднесла ребёнка. Но тень шла сбоку. Тонкой струёй, почти незаметной под общей дрожью пламени. Она будто изгибалась против воздуха, тянулась не к Марининым рукам и не к плечу младенца, а в сторону Вартиса.

К его правой руке.

К перстню.

Чёрный камень на кольце не блестел. Он впитывал свет.

И каждый раз, когда Вартис чуть двигал пальцами, пламя темнело сильнее.

Марина вспомнила скрежет кольца по двери флигеля. Вспомнила тёмную приписку на дощечке. Вспомнила слова Греты: пламя отвечает на намерение рук.

Она медленно подняла глаза.

— Тьма идёт не от ребёнка.

Вартис даже не дрогнул.

— Не пытайтесь спорить с пламенем, леди Элиара.

— Я не спорю. Я смотрю.

Мирена холодно улыбнулась.

— Иногда взгляд отчаявшейся женщины видит то, чего нет.

— Иногда отчаявшаяся женщина замечает то, что уверенные в себе мужчины забыли спрятать.

В зале снова поднялся шум.

Кайран сделал шаг к алтарю.