Книга Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника, страница 75 – Диана Фурсова

Она.

— Опальная жена не может быть хранителем старшей крови, — повторил Вартис, уже увереннее, заметив, что зал слушает. — Даже если пламя отозвалось на её руки, это не отменяет решения князя и Совета. Дом не может доверить наследника женщине, которую сам князь признал неподходящей дому.

Младенец завозился у Марины на руках, будто почувствовал, как напряглись её пальцы. Она тут же ослабила хватку, поправила ткань на его плече и заставила себя вдохнуть ровнее.

Не сейчас.

Нельзя было позволить Вартису сделать её боль главным доказательством.

Кайран стоял неподвижно.

В его руке всё ещё был треснувший перстень. Чёрный камень раскололся, и на ладони князя остались тёмные крошки. При другом свете это выглядело бы почти жалко. Но в родовом зале, у алтаря, где только что обман пытались выдать за волю пламени, каждая крошка казалась осколком предательства.

— Вы хотите говорить о моём браке, хранитель? — спросил Кайран.

Голос был тихим.

Вартис чуть приподнял подбородок.

— Я хочу говорить о порядке. Ребёнок признан меткой, но право хранить его должно принадлежать незапятнанному дому. Не женщине, чьё положение не определено, не приюту у северной стены и не толпе, которая сегодня кричит от восторга, а завтра может испугаться нового знака.

— Вы очень заботитесь о чистоте порядка для человека, который принёс к алтарю тьму на собственной руке.

По залу прошёл шум.

Вартис побледнел, но удержался.

— Я не признаю ваших обвинений.

— А пламя признало.

— Пламя сожгло старый камень. В родовых вещах часто остаются следы прошлых сил. Это ничего не доказывает.

Грета резко шагнула вперёд.

— Доказывает.

Вартис повернулся к ней так, будто она была не человеком, а плохо закрытой дверцей шкафа.

— Мать Грета, ваше место среди записей, а не в споре князей.

— Моё место там, где записи пытаются переписать страхом.

Она подняла уцелевшую дощечку.

— Здесь сказано, что первый огонь выбирает хранителя не кровью, а сердцем. Здесь сказано, что детей с такой меткой нельзя передавать Совету. Здесь есть ваша приписка, старший хранитель. И сегодня родовое пламя показало, почему вы так боялись этих строк.

Вартис резко сказал:

— Старые записи требуют толкования.

— Вы толковали их пожаром, — ответила Марина.

Зал снова замер.

Она не собиралась вмешиваться так рано, но слова сами вышли — ровные, холодные, без крика. Может, потому что после всего пережитого у неё уже не осталось сил на красивую ярость. Осталась только правда.

Вартис медленно посмотрел на неё.

— Вы обвиняете меня в поджоге?

— Я говорю, что дом загорелся именно там, где лежали записи, опасные для вас. Я говорю, что ребёнка пытались унести до рассвета по вашему приказу. Я говорю, что Грету заперли после того, как она вспомнила хроники. Я говорю, что на родовом пламени тьма пришла от вашего перстня. А выводы пусть сделают те, кто умеет смотреть.

На площади за открытыми дверями поднялся глухой ропот.

Кайран повернулся к людям у входа.

— Тишина.

Не крикнул. Не приказал громом. Но его услышали все.

Марина почувствовала, как младенец снова сжал кулачок. На его плече золотой дракон ещё светился, но слабее, будто знак устал вместе с ребёнком.

Кайран сделал шаг к Вартису.

— Вы отстраняетесь от обязанностей старшего хранителя до полного разбора.