Книга Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника, страница 77 – Диана Фурсова

— Отстранить.

— Красивое слово. Как «отложить имя». Как «достойные условия». Как «ошибка рода». Вы все удивительно умеете подбирать мягкие слова для жестоких дел.

Мирена побледнела.

— Вы ничего не понимаете в власти.

— Зато я понимаю, когда взрослые прячут страх за словами о благе.

Кайран повернулся к Дарену.

— Леди Мирену проводить в гостевое крыло. Без права покидать его до решения полного круга. Людей Арвейнов разоружить в пределах крепости.

Дарен склонил голову.

— Да, мой князь.

Мирена резко шагнула назад.

— Вы не посмеете. Это оскорбление моего рода.

— Нет, — сказал Кайран. — Оскорблением было приехать в мой дом, чтобы занять место женщины, которую я ещё не отпустил, и попытаться лишить имени ребёнка, которого вы даже не пожелали увидеть живым.

— Вы сами её отвергли!

Фраза ударила по залу как камень.

Мирена сразу замолчала.

Кайран медленно повернулся к ней. Потом перевёл взгляд на Марину.

И именно в этот миг Марина поняла: он может снова выбрать удобное. Может сказать, что вопрос брака будет решён позже. Может скрыться за формальностями, за родовым кругом, за необходимостью сначала разобраться с Вартисом и Миреной. Может отложить боль, как все эти люди откладывали имя ребёнка.

Но если он так сделает, Вартис победит даже с треснувшим перстнем.

Потому что правда, сказанная наполовину, снова станет чужим оружием.

Кайран вышел в центр зала.

— Да, — сказал он.

Слово было коротким, но остановило даже шёпот за дверями.

— Я сам её отверг.

Марина замерла.

Младенец на её руках тихо вздохнул.

Кайран стоял перед родовым пламенем, перед Советом, перед людьми города, перед Миреной, Вартисом, свидетелями Дома первого огня и женщиной, которую когда-то не увидел. Серебряная вязь на его виске светилась глухо, без торжества.

— Я назвал жену ненужной, — произнёс он. — При Совете. При людях моего дома. Я сказал это так, будто имел право измерить живую женщину пользой для рода.

Никто не шевелился.

— Я позволил Совету сделать из моего брака решение, из моей жены — неудачу, из её молчания — согласие. Я думал, что действую ради дома. Ради порядка. Ради будущего. Но сегодня весь род увидел: дом, в котором людей называют ненужными, сам становится пустым.

Он посмотрел на Марину.

Не как князь на подданную.

Не как мужчина, требующий прощения за красивую речь.

Как человек, который наконец стоял там, где должен был стоять с самого начала, — рядом с правдой, даже если она унижала его самого.

— Я назвал жену ненужной, — сказал он тише, но зал услышал. — Но это мой дом оказался пустым без неё.

Марина не сразу поняла, что люди за дверями молчат уже не от страха.

И не от ожидания.

А от того, что увидели невозможное: князь Вэллор не оправдывался. Не перекладывал вину на Совет. Не говорил, что был обманут. Не прикрывался долгом.

Он признал свою ошибку.

Публично.

Кайран повернулся к Вартису.

— Вы требовали, чтобы я ответил за прежний брак. Я отвечаю. Решение о расторжении, подготовленное Советом, недействительно. Не потому, что мне теперь стало удобно оставить леди Элиару рядом. А потому, что оно было принято на лжи, давлении и моём собственном недостойном молчании.

Вартис сжал губы.

— Это не отменяет того, что её метка не проснулась.

Кайран посмотрел на родовое пламя.

— Сегодня пламя признало её руки.