Книга Принц Дракон и ведьма с Запада, страница 48 – Мила Дуглас

— Не дождешься, — повторил он мои мысли. — Я дракон. Мы живучие.

Я подняла голову. Его огромный глаз смотрел на меня с такой нежностью, что у меня заныло в груди.

— Перекидывайся обратно, — сказала я, вытирая слезы. — Я хочу тебя обнять. По-человечески.

Ксев попытался. Я чувствовала, как его магия пульсирует, как он пытается сжаться, уменьшиться, вернуть себе привычный облик.

Ничего не выходило.

— Ксев? — Дэриан насторожился. — Брат, что случилось?

Он молчал. А потом я услышала его голос — не вслух, через связь, тихий, усталый, полный отчаяния.

— Я не могу. Лин, я не могу вернуться. Кажется, я застрял.

Я смотрела на него — огромного, раненого, беспомощного в своей драконьей ипостаси — и чувствовала, как внутри меня всё обрывается.

— Что значит — не можешь? — спросила Мила, и её голос дрожал.

— Не знаю, — ответила я.

— А если… если он не сможет вернуться?

Я не ответила. Потому что не знала, что сказать.

Ксев лежал на земле, тяжело дыша, и смотрел на меня своими зелеными глазами. В них было столько боли, столько страха, что мое сердце разрывалось на части.

— Прости, — прошептал он. — Я пытался. Я…

— Молчи, — перебила я. — Молчи, слышишь? Мы что-нибудь придумаем. Мы всегда что-нибудь придумывали.

— Ты спас нас, брат, — сказал король Дэриан. — Ты спас всех. А теперь позволь нам спасти тебя. Мы найдём способ. Я обещаю.

Я видела, как плакала королева, как колко и задумчиво смотрел его брат-король и думала, что да, мы вместе сможем. Ксев закрыл глаза. И я почувствовала, как через связь проходит что-то теплое, почти неслышное.

Где-то за спиной послышались шаги. Дэриан, Лия, воины — все они смотрели на нас, на огромного дракона, который не мог вернуть человеческий облик, и молчали.

Лия подошла, положила руку мне на плечо.

— Мы поможем, — сказала она тихо.

Я кивнула, не в силах говорить.

Внутри меня Мила плакала. Я чувствовала её слёзы, её страх, ее отчаянную надежду. И я знала — мы не сдадимся. Мы не имеем права сдаваться. Потому что он не сдался. Потому что Ксев отдал всё, чтобы мы могли жить.

Ксев очнулся на пятый день.

Я сидела рядом, как всегда, привалившись к его боку, и рассказывала очередную историю из жизни Милы — про то, как она опоздала на работу, потому что кот соседки застрял на дереве, а она полезла спасать, хотя ненавидит высоту. Мила вставляла комментарии, поправляла детали, и мы обе чуть не рассмеялись, когда Редиска, проснувшись, решила, что мой палец — это еда.

А потом связь дернулась. Сильно. Так, что у меня перехватило дыхание.

Я подняла голову и увидела его глаза.

Зеленые. Усталые. Живые.

Он смотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего, что я забыла, как дышать. Боль. Облегчение. Любовь. И какая-то совершенно дурацкая, ничем не прикрытая нежность, от которой у меня защипало в носу.

— Ты как? — спросила я, и голос мой сел.

Он не ответил. Не мог. Но я чувствовала — он пытается. Через связь, через эту тонкую нить, которая теперь казалась канатом, крепким, как сталь.

Его морда дрогнула. Я не знаю, как драконы улыбаются, но это было похоже на улыбку.

— Я люблю тебя, Лин. Даже когда ты плачешь. Особенно когда плачешь.

— Злодейский дракон, — прошептала я, утыкаясь лицом в его чешую.

А Мила внутри меня плакала в голос и говорила: «Ну слава богу, ну наконец-то, а то я уж думала, мы тут все с ума сойдем».