Книга Закон против леди, страница 118 – Юлия Арниева

Я стёрла сажу влажной тряпицей — не сразу, пришлось потереть, сажа въелась в кожу, — и отложила пробку в сторону.

— Это возьмём с собой завтра. А сейчас нужно найти место.

— Место? — переспросила Мэри.

— Для переодевания. Не могу же я выйти из пансиона в мужском платье — миссис Причард упадёт в обморок, а потом побежит за констеблем. Нужно где-то переодеваться. Укромное место, где меня никто не увидит.

Мэри кивнула, и я заметила, как в её глазах мелькнуло что-то новое. Не обычная покорность служанки, выполняющей приказ. А… интерес? Азарт? Участие в заговоре?

Она втягивалась в эту авантюру. Медленно, неохотно, вопреки собственному страху, но втягивалась.

Мы вышли из пансиона около трёх пополудни. На лестнице, к счастью, никого не встретили, только Томми промелькнул внизу, таща ведро с углём, и даже не поднял головы. Миссис Причард, судя по голосам, была во дворе, развлекала кого-то очередной историей про свою несчастную кузину.

На улице было тепло, почти жарко. Солнце припекало, и над мостовой дрожало лёгкое марево. Пахло нагретой пылью, конским навозом. Здесь, в Лондоне, им пахло всегда и везде.

Мэри шла рядом, неся пустую корзинку, прикрытую тряпицей. Если кто спросит — идём на рынок. За чем? За чем-нибудь. Капустой. Морковью. Мало ли за чем ходят женщины с корзинками.

Я опиралась на трость, набалдашник всё ещё сверкал серебром, но это ненадолго. Вечером и им займусь.

Мы шли на юг, в сторону тех кварталов, которые приличные люди предпочитали обходить стороной. Не в самое сердце трущоб, туда я бы не сунулась даже с эскортом вооружённых мужчин, но достаточно близко, чтобы найти то, что мне нужно. Укромный угол. Тёмный закуток. Место, куда никто не заглядывает без крайней нужды.

Улицы менялись постепенно. Сначала аккуратные дома Блумсбери. Потом дома попроще, с облупившейся краской на ставнях. Потом совсем простые, с заколоченными окнами и кучами мусора у порогов.

Мы свернули в узкий, тёмный переулок, зажатый между глухими кирпичными стенами. Здесь почти не было окон, только редкие щели под самой крышей, забранные ржавыми решётками. Бельё сушилось на верёвках, натянутых между домами на уровне второго этажа, и с него капала мутная, серая вода, пахнущая щёлоком.

Ещё один поворот. Переулок стал ещё у́же, здесь едва могли разминуться двое. Мостовая превратилась в утоптанную землю, покрытую какой-то жижей. Под ногами хлюпало, и я старалась не думать о том, что именно хлюпает.

Тощая, рыжая кошка, с ободранным ухом метнулась из-под ног и исчезла в щели между камнями. Где-то за стеной тонко, монотонно плакал ребёнок.

— Госпожа, — Мэри тронула меня за локоть, — вон там. Смотрите.

Она указывала на узкий проход между двумя домами. Даже не проход — щель. Трещина в каменной плоти города, куда едва мог протиснуться взрослый человек. Стены из тёмного кирпича, позеленевшего от сырости. Земля — грязь, перемешанная с мусором: обрывки ткани, гнилые очистки, осколки битой посуды, что-то подозрительно похожее на дохлую крысу.

Я подошла ближе.

Густой, тяжёлый, многослойный, как пирог из отбросов, запах тотчас ударил в нос. Гниль. Нечистоты. Прокисшее пиво. Что-то сладковато-тошнотворное, от чего к горлу подступила желчь. Пахло так, будто сюда годами сливали помои и ходили по нужде все окрестные жители. Впрочем, скорее всего, так оно и было.