Книга Закон против леди, страница 121 – Юлия Арниева

Руки дрожали. Я прижала их к бёдрам, заставила себя дышать ровнее. Не помогло, дрожь перекинулась на колени, и пришлось сесть на кровать, чтобы не упасть.

Спокойно. Всё по плану. Ничего страшного ещё не произошло…

Дверь, наконец, скрипнула. Мэри просунула голову в щель, и глаза её блестели в полумраке.

— Никого, госпожа… — тихо выдохнула девушка и, перейдя на едва слышный шёпот, добавила: — Я пойду первой. Вы за мной, на расстоянии. Если что, кашляну.

Я взяла вторую корзинку, где лежала пробка и плошка с мокрой тряпкой. Подхватила трость. Бросила последний взгляд в зеркало, странная женщина смотрела на меня испуганными глазами. И вышла из комнаты.

Коридор был пуст и тёмен. Половицы скрипели под ногами, и каждый скрип казался громким, как пистолетный выстрел.

Мэри уже спускалась по лестнице, я видела её спину, мелькающую в полумраке. Тёмное платье, тёмная шаль, корзинка в руке. Служанка, идущая по делам. Ничего подозрительного.

Я двинулась следом. Ступенька за ступенькой, медленно, осторожно. Тяжёлые ботинки стучали по дереву непривычно громко, и я старалась ступать мягче, на носки.

Поворот. Ещё несколько ступеней… голоса внизу. Я замерла.

Это была миссис Причард — её громкий, квохчущий голос ни с чем не спутаешь. Ей вторила миссис Уоткинс, бледная тихоня с блёклыми глазами.

— … а я ей говорю, милочка, ну как же так можно, это же чистое безумие…

Судя по звуку, они были на кухне, но шаги приближались к коридору.

Мэри замерла на нижней площадке и обернулась с немым вопросом во взгляде. Я прижала палец к губам и вжалась в стену, стараясь слиться с тенью.

— … и что она ответила?

— А она, представьте себе, говорит мне…

Голоса проплыли мимо, затем хлопнула задняя дверь — женщины вышли во двор.

Плечи Мэри опустились. Я тоже с шумом выпустила воздух, оказывается, всё это время я не дышала.

— Быстро, — одними губами скомандовала я.

Мы скатились по оставшимся ступеням, проскользнули мимо кухни, где гремел углём Томми, и вырвались на улицу.

Яркий свет ослепил после сумрака лестницы. Я на мгновение зажмурилась, привыкая к солнцу, затем огляделась. Улица жила своей обычной жизнью: прохожие, телеги, лениво бредущие собаки. Никто не смотрел в нашу сторону. Никто не указывал пальцем. Тишину не разорвал крик: «Держите её, это переодетая женщина!» Мы это сделали. Самое простое — выйти незамеченными, осталось позади.

Смешавшись с толпой, мы двинулись дальше: я чуть впереди, Мэри на полшага позади, как и подобает почтительной служанке. Две обычные женщины, идущие на рынок. Ничего подозрительного.

Знакомые улицы, ставшие почти привычными за эти дни, мелькали мимо. Мы свернули в переулок, потом в другой. Улицы становились у́же, грязнее. Наконец, вот и он. Тот самый проход. Та самая щель между домами, от которой несло, как из выгребной ямы.

— Стой здесь и смотри в оба, — шепнула я. — Если кто пойдёт — громко кашляни.

Я бросила быстрый взгляд по сторонам, проверяя улицу, затем задрала голову, осматривая окна нависающих домов. Стёкла были грязными, мутными, занавешенными каким-то тряпьём. Ни движения, ни любопытного лица за ними не угадывалось. Улица тоже была пуста. Никого.

Успокоившись, я забрала у Мэри корзинку и боком протиснулась в тёмное, пахнущее гнилью нутро прохода, скрытое от посторонних глаз.