Книга Закон против леди, страница 119 – Юлия Арниева

Я зажала нос рукой и протиснулась внутрь. Темно. Тесно. Воняет так, что слезятся глаза. Однако укромно. Вернулась к Мэри. Она стояла у входа в проход, прижимая к груди корзинку, и лицо её было зеленоватым — не то от запаха, не то от страха.

— Здесь, — сказала я. — Запомни это место.

— Здесь? — Она сглотнула. — Но тут же…

— Воняет. Знаю. Но это и хорошо. Сюда никто не полезет просто так. — Я огляделась, запоминая ориентиры. Кривая вывеска над соседней дверью, буквы стёрлись, не прочитать. Выщербленный угол стены напротив. Пятно копоти над окном второго этажа. — Ты будешь ждать меня снаружи. Следить, чтобы никто не вошёл. Если увидишь кого-то подозрительного — кашляни громко, два раза. Поняла?

Она кивнула.

— Поняла, госпожа.

— Хорошо. Возвращаемся.

Обратный путь показался короче, так всегда бывает, когда идёшь знакомой дорогой. Солнце уже клонилось к западу, и тени стали длиннее. Лондон постепенно готовился к вечеру: торговцы сворачивали лотки, лавочники закрывали ставни, из пивных всё громче доносился гул голосов.

Мы вернулись в пансион незамеченными. Миссис Причард всё ещё была где-то во дворе, её голос доносился откуда-то из глубины дома, и мы поднялись по лестнице, не встретив ни одной живой души.

В комнате было душно. Я распахнула окно, впуская вечерний воздух, он пах чем-то подгорелым из соседней кухарни, но после вони того переулка казался почти свежим.

Мэри вернулась к своему шитью. Платье было почти готово, она вшивала последние завязки.

А я занялась тростью. Кусок старой, потёртой, в пятнах и трещинах кожи лежал на столе. Рядом моток грубой бечёвки. Томми отдал это Мэри, не задавая вопросов.

Я взяла трость, повертела в руках. Серебряный набалдашник в виде львиной головы тускло поблёскивал в свете закатного солнца. Красивая вещь. Дорогая. Слишком приметная. Такую трость носил бы аристократ, богатый торговец или отставной офицер. Не молодой немецкий пивовар, застрявший в Лондоне без гроша в кармане.

Я приложила кожу к набалдашнику, прикидывая, как лучше обернуть. Потом начала плотно обматывать, виток за витком, закрепляя бечёвкой.

Спустя несколько минут набалдашник превратился в бесформенный ком: уродливый, грубый, похожий на что угодно, только не на серебряную львиную голову. Просто старая трость. Трость нищего, бродяги, человека, которому нечего терять.

— Готово, госпожа.

Я подняла голову. Мэри стояла передо мной, держа в руках коричневое платье. В последних лучах заката оно казалось почти чёрным.

— Теперь его можно снять за минуту, — сказала она, встряхивая ткань. — Видите? Завязки сбоку, здесь и здесь. И спереди на запах. Развязать, распахнуть, и всё.

Я взяла платье, осмотрела. Швы ровные, аккуратные. Завязки крепкие, но скользят легко. Ткань не топорщится, не морщится.

— Отлично, — сказала я. — Ты молодец, Мэри.

Она зарделась от похвалы, краска поднялась по шее, залила щёки. В полумраке это было почти незаметно.

— Завтра, — сказала я, откладывая платье на кровать. — Завтра мы это сделаем.

За окном догорал закат. Небо из золотого стало розовым, потом лиловым, потом серым. Зажглись первые фонари на улице. Лондон погружался в ночь.

Я лежала на кровати, глядя в потолок. Сон долго не шёл. Я ворочалась на жёсткой кровати, слушая, как за стеной храпит кто-то из соседей, как скрипят половицы под чьими-то ногами, как где-то далеко лает собака.