Книга Не будите во мне... некромантку, страница 21 – Ника Калиновская

Костлявый лес на погосте, вот что это было. Жуткий, шевелящийся, стремительно оживающий лес, и если я немедленно не сделаю хоть что-то, то скоро мне аплодировать будут уже с двух сторон — снаружи и снизу.

Плевать, какой именно из пунктов я нарушила. Сейчас главное — усыпить их всех к чертям.

Я резко перелистнула захлопнувшийся вдруг блокнот, лихорадочно отыскав нужную страницу, и, не обращая внимания на то, как задрожали пальцы, вцепилась взглядом в текст. Простое заклинание, без дополнительных заморочек, требующее только правильного произношения. Спасибо тебе, заботливая некромантка, за хоть одну элементарную инструкцию.

Судорожно вдохнула, опустила ладонь к земле и начала читать. Слова резали язык, будто я пыталась выговорить что-то на смеси старошумерского с ожившим кошмаром, голос предательски дрожал, но я проговорила всё до конца, громко, внятно, с последним словом, от которого буквально зубы свело.

В следующую секунду пламя свечи рядом с моей могилкой дёрнулось, стало гуще и зеленее, будто в нём появилась плотность. Воздух вокруг потяжелел, как перед грозой, а земля подо мной затихла.

Мои пальцы всё ещё сжимали блокнот, а сердце стучало где-то в гортани, будто бешеный дятел, пытающийся выдолбить себе путь наружу.

Шевеления стали редкими, словно земля сама устала от всей этой вакханалии и решила дать нам передышку. Один за другим костлявые силуэты замирали, словно заслышав команду «стоять» откуда-то сверху. Вот исчезло дрожание под ногами. Вот остановилось копошение в ближней могиле. А потом — тишина. Настоящая, вязкая и почти липкая тишина.

Я выдохнула так шумно, будто пыталась выпустить не только воздух, но и весь страх разом. Колени не выдержали, и я с глухим шлепком рухнула на землю, не заботясь ни о грязи, ни о листьях, ни о том, что большой капюшон съехал чуть ли не на нос.

Жива вроде бы. Вроде ничего не грызёт и никто не лезет обниматься с того света. Я лежала, глядя в небо и старательно игнорируя Гроги, который стоял рядом, словно памятник сомнительной архитектуры.

И тут — голос. Каркающий, с хрипотцой, с какой-то мерзкой, затхлой интонацией, как будто кто-то пел в бочке, полной тухлой воды.

— Мадам, ах как я рад, что вы наконец-то пришли на мой зов!

Я вздрогнула, села, резко обернувшись, и тут же застыла, как вкопанная. Всего в паре шагов от меня стояло нечто, что когда-то, возможно, имело шанс называться человеком. Полуразложившееся лицо, пустые глазницы, неестественно широкий оскал, будто он искренне рад встрече. Пальцы, покрытые остатками сухой кожи, скрюченные в жесте приветствия, торчали из обрывков старинного рукава.

Кажется… я всё же закричала, причём громко, а птицы в лесу взлетели целым облаком.

Ригард Фонтийский

Меня вызвали в Центральный отдел — и по ощущениям это было всё равно что самому влезть в капкан и ещё спасибо сказать, что зубья не ржавые. Никто не собирался вручать мне грамоты за усердие или наливать доброго эля за спасение обывателей. Скорее наоборот: на этот раз я явно перестарался. Ну да, почти угробил ведьму. Ну и что? Не в библиотеке же она ритуал на крови проводила. В самый разгар базарного дня, прямо посреди торгового квартала, где народу больше, чем на осеннем маскараде в столице — и не сказать, что я её первым тронул.