Книга Не будите во мне... некромантку, страница 23 – Ника Калиновская

Ролан поморщился, словно съел что-то кислое.

— Я понимаю, — медленно сказал он, откидываясь в кресле. — Но у этой девицы, на беду, есть один ма-аааленький плюсик — она племянница бургомистра. И теперь его люди таскаются по нашим делам, как тараканы в амбаре. Всё стопорят, во всё суют нос. А сам Кштанский шепчет, что мне бы неплохо было наказать своего любимчика.

Дядя многозначительно посмотрел на меня, и сомнений не оставалось о каком любимчике идёт речь.

— То есть на этот раз будет не просто «ай-ай-ай»? — я хмыкнул, криво усмехнувшись, будто сам себе подыгрывал. — И до чего вы там договорились? Лишите меня премии или просто отберёте дело?

В действительности всё внутри меня уже сжалось. Слишком уж подозрительно он был спокоен, а когда Виденский становился спокойным — значит, где-то рядом уже рыли мою карьерную могилку.

— Заберу ВСЕ твои дела в столице, — без малейшей интонации сказал Виденский, и я инстинктивно выпрямился, словно готовясь к удару. — Ты отстранён от работы в центральном ведомстве. Я перевожу тебя на периферию.

Немая пауза зависла между нами, а я только и смог, что вцепиться пальцами в подлокотники кресла. Челюсть будто свело, слова с трудом прорывались сквозь зубы:

— Куда?..

— Полесский край, — спокойно бросил Ролан, словно называл не ссылку, а курорт. — Конкретно — в Залесье.

— Ты издеваешься?! — я почти вскочил. — Это же глушь! Там даже отделения нет! Там — болота, комары и бабки, лечащие куриными потрохами!

Меня трясло. Гнев закипал внутри, бурлил, готовый вырваться наружу вместе с проклятиями.

— Чёртов Кштанский и его вздорная родня! — прошипел я, зная, что дядя всё равно это слышит.

— Ближайшее отделение в Ручейках. К нему тебя и прикомандируют, — по-прежнему без эмоций продолжал он, как будто мы обсуждали перенос мешков, а не мою жизнь. — Не ной. Посидишь в тишине полгодика — и, глядишь, о происшествии забудут. Я верну тебя обратно.

— Полгода?! В селе, где мага днём с огнём не сыщешь?! — Я уже рычал, не стесняясь и не контролируя себя. — Это не отстранение, это каторга!

— Вообще-то, — Глава столичных инквизиторов поднял бровь, наконец удостоив меня чуть более живым взглядом, — там есть маг. Даже целый некромант.

Я резко замер. Некромант? Где? В Залесье?

— Но дело не в этом, — снова ушёл в деловой тон мой собеседник. — Ты хоть понимаешь, что они могли тебя засудить? Мне пришлось принять меры...

— Тебе пришлось прикрыть свой... кхм, зад! — оборвал я, чувствуя как в груди уже полыхало возмущение. — Не строй из себя заботливого наставника. Ты не ради меня, ты ради своей должности меня туда сливаешь.

Я вскочил, чувствуя, как пульс гудит в висках, как будто внутри что-то взорвалось. Воздуха стало не хватать.

— Молодой дурак! — рявкнул он мне вслед, когда я уже шагал к двери. — Может, захолустье научит тебя ценить то, что имеешь!

Я хлопнул дверью так, что, кажется, содрогнулись стены. А потом — шаг за шагом, с гулом в ушах и жгучей яростью в груди — зашагал по пустому коридору. Центральное ведомство, мать его...

А уже на следующий день я подпрыгивал на ухабах в потрёпанном дилижансе ведомства, пахнущем старой кожей, пылью и чем-то тревожно химическим, чего, похоже, не мог перебить даже мешочек с сушёной мятой, зашитый в обивку. Колёса скрипели, как древние склепы, а кучер что-то напевал себе под нос — фальшиво, зловеще и на подозрительно одном мотиве.