Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 154 – Таня Драго

Рядом стояла Мелисс в белом платье, которое струилось вокруг неё, как пенная волна, волосы уложены в сложную причёску с жемчугами и крошечными белыми цветами, но лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию, и никакой радости, никакого счастья невесты, которое должно светиться в глазах по всем канонам романтических историй.

Она выглядела так, будто её привели на собственные похороны и заставили улыбаться для фотографии. И еще, сильно напудрили лицо.

В моей больнице работала санитарка. Помнится, она так же замазывала синяки.

О, мне все это не нравилось.

Музыканты в углу зала играли праздничную мелодию, что-то весёлое и бодрое с трелями флейт и перезвоном арф, но звучало это как погребальный марш, сыгранный в мажоре для приличия. Я поймала себя на мысли, что если бы могла, то попросила бы их сыграть что-нибудь из Шопена, хотя бы честно.

Отвела взгляд от Релиана, потому что смотреть становилось физически больно, словно кто-то водил горячим железом по рёбрам изнутри.

Притворяться безразличной становилось всё труднее с каждой минутой, проведённой в этом проклятом зале. Видеть его таким — умирающим, но гордым, держащимся из последних сил ради приличий и короны — было больно так, что хотелось выть или бить кулаком в стену, или вообще сбежать отсюда куда глаза глядят.

Но я не показала бы этого никому, даже под пыткой, потому что врачебная гордость и остатки здравого смысла не позволяли.

Так что я стояла у стены, сжимала руки в кулаки до боли и улыбалась краешком губ, когда кто-то из знати бросал на меня любопытный взгляд. Улыбалась и думала о том, что если эта пытка продлится ещё час, мне понадобится литр вина или хороший скальпель, чтобы вырезать из груди это проклятое сердце, которое забыло, что должно быть безразличным.

Король Айлен поднялся с трона медленно, с достоинством человека, который привык, чтобы каждое его движение было значимым и весомым, и зал затих мгновенно, словно кто-то выключил звук одним щелчком пальцев.

Даже шелест платьев прекратился, даже дыхание притаилось в сотнях грудных клеток, потому что когда говорит король, все остальные обязаны молчать и слушать, это правило работало безотказно уже несколько столетий подряд.

Голос его зазвучал твёрдо и властно, с той особой интонацией, которой учат наследников престола с младенчества — каждое слово чеканное, каждая пауза рассчитана для максимального эффекта:

— Сегодня мы собрались, чтобы объявить радостную весть…

Только господи, где же радость?

Свадьба через три дня. Мы тут формально для приглашения, а физически — смотреть, как распинают Мелисс.

Пауза повисла в воздухе, тяжёлая и густая, как мёд, и все взгляды устремились на королевскую семью с напряжённым ожиданием.

Мелисс рядом сжимала складки белого платья так сильно, что пальцы побелели и задрожали.

Король продолжил, голос звучал чуть громче, с торжественностью, которая казалась натянутой, словно он читал заученный текст и старался вложить в него эмоции, которых не чувствовал:

— Свадьба наследного принца Релиана и леди Мелисс состоится через…

Мелисс сделала шаг вперёд резко, словно её толкнули в спину, и голос зазвенел по залу ясно и твёрдо, без малейшей дрожи, с силой, которой я от неё не ожидала, учитывая, как она выглядела секунду назад: