Книга Полуночные ведьмы, страница 119 – Элизабет Бекер

Луизе казалось, что небо над ней становится темнее и шире, вбирая миллионы неизмеримых частиц мира, среди которых ее существование казалось песчинкой. Она слишком ничтожна и неспособна удержать эту ношу – драгоценную человеческую жизнь.

— Я не хочу прощаться с тобой! – в отчаянии воскликнула она.

— Знаю. И я не хочу. – Бабушка глубоко вздохнула, печаль пробежала по ее спокойному лицу. – Давай просто пожелаем друг другу спокойной ночи. А потом наступит рассвет.

Луиза закрыла глаза. Какое-то время они сидели, обнявшись, склонив головы. Наконец Камилла мягко взяла руку внучки и приложила ладонью к своему сердцу. Луиза подняла глаза к небу, где до невозможности ярко сияли звезды. Сердце бабушки билось под рукой, и каждый удар был словно эхом предыдущего.

Голова внучки лежала на плече бабушки, и тепло разливалось под кожей лунным сиянием. Камилла глубоко вдохнула и выдохнула, и рука Луизы крепче прижалась к грудной клетке бабушки. Боли не было, лишь мягкое и спокойное высвобождение. Сердце бабушки замедлялось, и вся ее жизнь взорвалась в сознании внучки, словно родилась новая вселенная.

Каждый образ проникал в голову Луизы, и она увидела созвездие бесчисленных воспоминаний не только Камиллы, но и Элен, и Агнес, которые хранили истории женщин их рода. Луиза видела Агнес на велосипеде возле моря. В отдалении взрывались бомбы, но люди вокруг рождались и умирали, и Агнес была им нужна. И когда взрыв настиг ее, Агнес увидела образ маленькой дочки, которая спала у нее на груди, и они жили в мире.

Еще Луиза видела Элен, но не такой, какой знала, седовласой и хрупкой, а юной и сильной. Ее молодая прабабушка в серой униформе твердой походкой шла по больнице. Потом она же появилась в конце войны: сидела у окна и смотрела во двор, где мимо ворот шли солдаты-союзники. И Элен вглядывалась в их лица, хотя и знала, что тот, единственный, никогда не вернется.

Луиза видела фруктовый сад во всех его прекрасных проявлениях, особенно в апреле, когда персиковые деревья покрыты цветами, а землю устилает нежная юная трава. В апреле Джон взял Элен за руку, и сердце ее начало оттаивать для новой любви. А зимой, когда земля была холодной и серой и лил ледяной дождь, Элен корчилась от схваток, пока на свет не появилась новая жизнь.

Дальше Луиза увидела эффектную темноволосую женщину по имени Ирен, которая приехала к Элен из Канады с дочерью Эстер, названной в честь ее погибшей бабушки. Женщины смеялись, обнимались и плакали, а малышки держались за их ноги. Дочери были живым доказательством того, что, несмотря на пережитый ужас, на руинах можно построить новый мир и двигаться дальше.

А потом снова появилась Элен, только старше, чуть за семьдесят. Стояла глубокая ночь, и Элен лежала рядом с мужем, а Камилла спала в кресле у постели. Джон тяжело дышал открытым ртом. Элен встала и подошла к окну. На земле лежал снег, белая тишина окутала сад. Женщина открыла окно и впустила ледяной воздух по старой привычке, обретенной еще в Руане. Так же она делала, работая медсестрой в хосписе и целительницей, когда душа была готова покинуть тело.

Элен вернулась к кровати, легла рядом с мужем и долго смотрела в его лицо, испещренное морщинами. На мгновение перед ней возникло другое лицо: юноши, с которым ей пришлось попрощаться. Она едва знала его, но помнила о нем долгие годы, строя новую жизнь в новом мире с мужчиной, у которого были крепкие сильные руки и нежное сердце. С мужчиной, который любил ее так, как любил бы и тот мальчик, будь у него шанс.