Книга Полуночные ведьмы, страница 18 – Элизабет Бекер

— Вероятно, медсестра Лоран не сообщила, что днем у нас не спят, – раздался громкий голос.

Элен распахнула глаза и уперлась взглядом в белый потолок. Она приподнялась, и койка заскрипела.

— Спать днем разрешается только после ночной смены, – вещал голос, грудной и глубокий, с хрипотцой, напомнившей говор матери.

Элен протерла глаза и села на постели. В ногах койки стояла женщина в длинном белом платье и покрове^[7]. Ей, высокой и широкоплечей, на вид было около сорока лет; большие голубые глаза смягчали строгость лица.

— Элен.

— Да? – Девушка наклонилась, стаскивая ботинки. Ей стало неловко, что она задремала, даже не удосужившись снять обувь.

— Я сестра Сесиль, твоя тетя.

— Ой, прости, я не поняла сразу, что это ты! – Элен вскочила с койки.

— Смотрю, ты уже тут обустроилась, – без всякой теплоты заметила Сесиль, глядя, как племянница разглаживает складки на пыльном платье. – Сестра-хозяйка, мадам Дюран, объяснит тебе правила позже у себя в кабинете. Тем не менее, из уважения к твоей матери, я полагаю, что тоже должна оказать тебе некоторую поддержку.

Элен кивнула, вспыхнув под пристальным взглядом Сесиль.

— Здесь больница, а также монастырь, основанный много веков назад канонисами-августинками Милосердного Иисуса. Ты можешь оставаться здесь в качестве вольнонаемной мирской медсестры, но знай: каждая душа, живущая и работающая в этих стенах, следует учению и законам нашего ордена. Здесь католическая больница, управляемая католиками. Мы заботимся о бедных и больных, ибо видим Иисуса в каждом человеке, который переступает наш порог. Возможно, ты не готова к уединенной жизни, но призвание медсестры имеет в своей основе то же Божественное намерение. Понимаешь?

Элен снова кивнула. Что мама рассказала о ней Сесиль? Знает ли тетя, что Элен не бывала в церкви с тех пор, как умер отец? Мама ходила на службы и говорила, что верит в Бога не меньше, чем в силу лунных циклов и вызывающее приливы и отливы гравитационное притяжение, которое она чувствует, хоть и не видит.

Но Элен не могла себя заставить пойти в церковь. Бог не спас отца, не облегчил его страдания в последние мучительные месяцы жизни. Это делала мама.

— Здесь ценятся смирение и послушание. Начнешь обучение завтра после ужина в ночную смену. – Сесиль сделала паузу, поджала губы, изучая племянницу, и продолжила: – Следующие нарушения ведут к немедленному отстранению от работы и удалению из больницы: курение в униформе, распитие спиртных напитков, неподобающее поведение по отношению к пациенту. И некомпетентность.

Каждый пункт Сесиль произносила очень резко, и Элен закусила губу, чтобы не вздрагивать.

— Да, сестра.

Сесиль наконец перевела взгляд с девушки на саквояж, стоявший на полу.

— Твоя мама написала мне, что обучала тебя некоторым вещам.

— Когда есть возможность, я навещаю вместе с ней пациентов на дому. Чаще всего при родах. Иногда больных или раненых. Помогаю, как могу. Я тренировалась, чтобы стать сильнее… лучше. Еще я собираю травы, которые…

— Она обучала тебя сестринским навыкам? – жестко прервала ее Сесиль. – Не траволечению, не народным способам: я говорю о современной медицине. О сестринском деле как профессии.

— Не особенно, – тихо ответила Элен. И поспешно добавила, встретившись с неодобрительным взглядом Сесиль: – Немного. Смена белья, уход за ранами. Но мама не работала медсестрой с прошлой войны с Бельгией. В основном она практикует как…