Книга Полуночные ведьмы, страница 24 – Элизабет Бекер

Бобби кусала губу. Луиза видела, как нелегко матери дается решение. Бобби уже много лет не работала медсестрой, но, как только речь заходила о тех временах, она тут же закрывалась. Луиза научилась избегать таких тем и делала вид, будто эта часть жизни матери никогда не существовала. Перестала таскать с собой старый мамин стетоскоп. И хотя раньше она обожала часами лечить и перевязывать кукол и мягкие игрушки, позже, когда мама уволилась, Луиза больше не играла в больницу в саду. Или играла у Питера, где мама ее не видела. Но ведь Бобби сама привезла дочь в Крозе, и сейчас, получается, нельзя сказать «нет», даже если придется позволить дочери войти в тот мир, из которого мать давным-давно сбежала.

— Пожалуйста, Барбара, – попросила Камилла, – пусть девочка останется. На одну ночь.

Вокруг сугробами лежали годы порознь: праздники и дни рождения, проведенные не вместе, неловкое общение на школьных концертах и фортепианных выступлениях Луизы.

— Ведь вы за этим приехали, – настаивала бабушка. – Позволь мне помочь. Показать ей.

Луиза повернулась к матери. Ее история не должна была помешать дочери узнать правду. Спокойствие и комфорт матери не могли всегда быть определяющими факторами для принятия решений.

— Пожалуйста, мам, – сказала Луиза, – ради меня. Я ведь никогда ни о чем не просила. А сейчас прошу.

Черты лица Бобби смягчились.

— Ладно. Мы останемся. На одну ночь. – Она повернулась к Камилле: – Обещаешь, что сможешь показать ей, объяснить все?

— Обещаю, – кивнула та.

ЭЛЕН

В Отель-Дьё было тихо и пустынно, когда Элен, Элизабет и другие студентки-медсестры шли из общежития монастыря на свои посты в госпитале. Коричневые туфли на жесткой подошве цокали по каменному полу огромного коридора под арочным сводом, соединяющего два крыла здания. Это была вторая ночь Элен здесь. Бледно-голубой свет убывающей луны просачивался через края темных штор, плотно закрывающих окна.

Молодой немецкий офицер с рукой на перевязи кивнул с безучастным видом, когда медсестры поравнялись с ним и прошли дальше.

— Красавчик, да? – с ухмылкой шепнула соседке одна из второкурсниц, что шла впереди. Она работала здесь второй год. Подруга шикнула в ответ.

Элен еще мало с кем успела пообщаться с момента своего приезда. Она держалась особняком, ела в одиночестве, когда другие девушки болтали и сплетничали, сбившись в тесные стайки.

— Что? – сказала второкурсница тем, кто шел с ней рядом, и они в ответ нервно захихикали. Тогда девушка остановилась и повернулась к Элен: – Ты тоже так подумала? Я же вижу. Тот немец красавчик, верно? – Она улыбнулась подругам. И продолжила, обращаясь к Элен: – Ты же знаешь, что многих из них привозят сюда с русского фронта, они больны или ранены. Здесь они набираются сил, выздоравливают и отправляются обратно. Уверена, тот красавчик был бы рад, если бы женщина оказала ему внимание, как думаешь? И поблагодарила бы его за храбрость. – Девушка-медсестра сделала шаг к Элен. – Они настоящие солдаты, в конце концов. Сражаются за правое дело. Защищают нашу страну, когда многие трусят и ждут, пока все завалит руинами. – Она испытующе смотрела на новенькую, ожидая реакции. – Меньшее, что мы можем сделать для них, – это показать, как мы ценим их службу.