Книга Полуночные ведьмы, страница 29 – Элизабет Бекер

— Мадемуазель, – раздался мужской голос слева, и она отпрыгнула, отпустив штору, будто обожглась.

— Простите, я лишь… – пролепетала она, но тут же осеклась, похолодев, увидев того, кто с ней заговорил.

Лейтенант Фогель внимательно смотрел на нее. Жилистый, небольшого роста, он стоял совершенно спокойно, но в его облике чувствовались напряжение и сила. Он не хмурился и не улыбался. Просто стоял и ждал, что скажет Элен.

— Я хотела посмотреть на звезды, – сказала она.

Он слегка наклонил голову, словно Элен была любопытным экземпляром, интересным объектом для изучения.

— Знаю, что мне не следовало открывать шторы, месье.

Фогель сделал шаг к ней, на лице у него было все то же отстраненное любопытство.

— Да, не следовало, – повторил он с грубым акцентом, коверкающим красоту ее родного языка.

Элен вцепилась в стопку белья, боясь пошевелиться. Она чувствовала взгляд немца, но смотрела мимо него. Была глубокая тихая ночь.

— Ты из Онфлера? – внезапно спросил Фогель. – Твоя семья все еще там?

— Да, месье, – кивнула Элен.

— Они хорошо ведут себя, следуют приказам, делают то, что им велят?

Элен подташнивало от ощущения, что этот немец играет с ней, словно кот с мышкой, насмехается, потому что ему просто так захотелось. Она не раз слышала, как девочки шептались о Фогеле, рассказывая о внезапных встречах и каверзных вопросах.

Тут в конце коридора громко заскрипела на петлях дверь. Вышла сестра Дюран в белой униформе. В руках она несла поднос, уставленный пустыми пузырьками из-под лекарств. Она целеустремленно шла к ним, и Элен показалось, что это Агнес идет по тихой улице Онфлера: серая юбка задевает тротуар, кожаная сумка болтается на плече, а мама обходит городские дома, куда ее зовут смерть, болезнь или новая жизнь.

— Возвращайся на свой пост, Паре, – строго произнесла сестра Дюран. – Давай, шевелись.

— Да, матрона, – сказала Элен и поспешила удалиться.

Фогель не пытался остановить ее, но она спиной чувствовала его тяжелый испытующий взгляд, пока не скрылась из его поля зрения.

ЛУИЗА

Луиза лежала на старой деревянной кровати в комнате для гостей. Рядом с ней спала мать. Бабушка предложила дочери свою кровать, собираясь уйти на диван, но Бобби отказалась. Не хотела идти ни на какие уступки, даже самые маленькие.

Луиза ворочалась всю ночь. Оказавшись здесь с матерью, она погрузилась в море воспоминаний. Словно слайды, сознание подкидывало снова и снова картинки: вот они уезжают отсюда в грузовике, мама молчит, а Луиза рыдает, умоляя остаться. Ежемесячные визиты: мама привозит ее, но сама ни за что не выходит из машины. Похороны прабабушки: Луиза сидит на складном стуле в городском общественном центре, вокруг толпа людей, которых внучка ни разу не видела, мужчины и женщины со всей Вирджинии. Многие ехали сюда несколько часов для того, чтобы попрощаться с медсестрой, которая помогала им или их близким. Бобби даже тогда осталась непоколебимой. Сидела рядом с Камиллой как истукан, избегая прикосновений, потом осталась на крыльце, не пошла в дом.

Бобби словно почувствовала на себе взгляд дочери и резко открыла глаза. Поморгала, прижалась щекой к старой желтой простыне.

— Я и забыла, какая тут неудобная кровать, – простонала она и села. – Пружины точно не для тех, кому за тридцать.