Книга Полуночные ведьмы, страница 68 – Элизабет Бекер

Элен кивнула.

— Наедине. – Монахиня показала на дверь: – Следуй за мной, пожалуйста.

Племянница прошла за ней в маленькую часовню монастыря, куда мирских медсестер обычно не пускали. По сравнению с просторной церковью Святой Магдалины с прекрасной акустикой, парящими каменными арками и огромными окнами, тут было скромно и просто: всего одно витражное окно, грубо отесанные каменные стены. Места в часовне было мало, но не создавалось ощущения замкнутого пространства, способного вызвать приступ клаустрофобии. Напротив, здесь было уютно и спокойно, словно в простом помещении уместился целый мир.

Одним из каменных изваяний была Богоматерь, другую святую Элен не узнала. Возле статуй горел ряд свечей, их дрожащее пламя отбрасывало оранжевые блики. По обе стороны от центрального прохода стояли простые деревянные скамьи.

— Присядь, – предложила Сесиль.

Элен сначала преклонила колени в проходе к алтарю, а затем села на скамью. Сесиль опустилась рядом, так близко, что мягкая белая ткань рясы коснулась пальцев Элен.

— Я чувствую, что обязана просить у тебя прощения, – сказала Сесиль, глядя прямо перед собой.

Элен покосилась на пламя свечей, к которому был прикован взгляд Сесиль. Неужели тетя пожалела, что взяла ее с собой в Дьепп, или сочла, что племянница не справилась?

— За что?

— Я не должна была просить тебя. – Сесиль сплела пальцы. Она выглядела спокойной и отрешенной, как статуи в часовне. – Понимаешь, в Дьеппе я плохо контролировала себя. Мне не следовало просить тебя о том, что я сама делала. И самой не следовало этим заниматься. Нам обеим не следовало. В нашу первую встречу я говорила серьезно. Тот… тот дар, что есть в нас с тобой, – не Его благословение. И когда настал час испытаний, я не только сама совершила ошибку, но и тебя сбила с толку. И мне искренне жаль, что так случилось.

У Элен перехватило дыхание. Да, тетя запретила ей заниматься целительством сразу по приезде, но она была уверена, что после Дьеппа все изменилось.

— Мы помогли людям, – возразила она, – это не может быть ошибкой.

— Наши действия на том пляже – святотатство.

Элен ушам не верила. На пляже было очень много боли и страха, день выдался кошмарный, но она цеплялась за то, что помогала умирающим уйти спокойно. После стольких лет она наконец ощутила силу своего дара, а тетя пыталась представить его непотребным и уродливым.

— Как ты можешь так думать и чувствовать?

— Раньше я тоже думала по-другому, – тихо ответила Сесиль. – Когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас. В то время я легко впадала в грех, следуя за своей матерью. Но теперь… я нашла спасение здесь. Меня приняли, когда у меня ничего не было за душой. Монастырь спас меня, Элен, я обязана ему и другим сестрам жизнью и поклялась Господу Богу соблюдать Его законы.

Элен не понимала, от чего нужно было спасать тетю и как церковь, которая испокон веков преследовала целительниц, могла стать ей убежищем. Но Сесиль подняла руку, не дав племяннице произнести ни слова.

— Я привела тебя сюда не для обсуждений, – подытожила она. – Лишь хотела извиниться за свое необдуманное решение. Сказанное тебе в день приезда остается истиной. Способности наши противоестественны, им нет места в святых стенах. И я запрещаю применять их. Если подобное повторится, тебе придется покинуть больницу.