Книга Печенье судьбы. Соблазнить ректора, страница 48 – Сандра Хартли

Не станет же он сам за мной ухаживать.

Или… станет?

Ариадет.

Жилище Матиаса Торнвуда находилось в том самом, знаменитом втором квартале.

Советники, аристократы, богатые торговцы, послы — все они жили в одном районе.

Шалот, в отличие от обычных городов Версалии, был устроен странным образом. В центре столицы возвышался дворец короля Валериана, окружённый садом, а дальше стояли особняки знати.

От рабочего квартала жильё аристократов отделял третий квартал или, как его называли, торговый. Именно там располагались Академия, торговые лавки, изысканные гостиницы, учёные дома, лечебница и другие заведения, обеспечивающие жизнь как аристократов, так и простых буржуа.

За третьим, соответственно, шёл четвёртый — рабочий квартал.

Лавки, рынки, ремесленные ряды, дома простых горожан. Много шума, запахов, тесных улочек и магических мелочей для повседневной жизни.

Я ни разу не была в четвёртом квартале. Да и в торговую лавку с соседками ходила всего несколько раз. Во многом, сделка с месье Торнвудом из-за этого показалась мне достойной.

Я не столько жаждала увидеть, как живут богатые аристократы, сколько просто хотела хоть что-то посмотреть.

Матиас Торнвуд — единственный, с кем мне не нужно притворяться бедной сироткой. Он же единственный, кто знает, что я заклинательница.

Аристократы в Академии были слишком заносчивыми, чтобы дружить, а у девчонок каждый золотой был на счету.

Нечестно водить их по местам, где они смогут позволить себе самое большее — булавку.

Да и у меня не было столько золота, чтобы покупать всем дорогие подарки. А даже если бабуля пришлет ещё монет, я боялась признаться подругам, что вовсе не буржуа.

Боялась разрушить нашу хрупкую дружбу.

Помнила тот взгляд Жюльен, когда её из-за меня избивали, и больше никогда не хотела его видеть.

— Ариадет, я вхожу, — прозвучал голос за дверью, и я натянула одеяло до самого носа.

Уже несколько дней я жила во втором квартале — в доме месье Матиаса Торнвуда.

Он всё-таки позаботился о моей репутации, передав под опеку своей пожилой помощницы Марты Фуко. Женщина присматривала за мной днём, а на ночь ей выделили соседнюю гостевую спальню.

Судя по тому, что ректор с самого утра ломился в комнату, он снова собирался пропадать до вечера.

Странно — жить в доме дракона и видеть его ещё реже, чем в Академии. По утрам он передавал мне записки от соседок, которые искренне считали, что я в лечебнице, а потом уходил и возвращался, когда я уже спала.

Так продолжалось три дня.

Зато старушка, которая раньше готовила и присматривала за домом, а теперь ещё и нянчила гостью, оказалась в меру дружелюбной и довольно приятной.

Будь бабуля здесь — они бы подружились. Но бабули нет, и сообщать ей о случившемся не стоит.

А вот умыться, для разнообразия, не помешало бы.

Однако кровать в гостевой спальне дракона была подозрительно мягкой, а одеяло — неприлично пушистым. К счастью, он сам велел не вставать без особой нужды, и я с удовольствием воспользовалась этим приказом, чтобы выспаться.

Даже не подозревала, что после нескольких месяцев на жесткой узкой койке так соскучусь по нормальной кровати.

— Входите, месье ректор. Я всё ещё там же, где вы видели меня вчера, — громко сказала я, дотянув одеяло до носа.

Бабуля за такое по голове бы не погладила. Но, кажется, не договариваясь, мы с ректором условились не сообщать ей о произошедшем.