Книга Шанс на счастье. Перерождение гадкого утенка, страница 15 – Виктория Хорошилова

— О, это про детей. У моей мамы с папой или папами родились близняшки, им три года. У братьев тоже дети… эм, – стала на пальцах считать. – В общем, дома сейчас семеро детей и парочка, или уже трое, на подходе. И малышня очень любопытная и активная. Потому их и прозвали бандой. Потому что они шалят вместе, хотя там старшим три года.

— Все в одном доме живут?

— Да, родительский дом. Они достроили ещё дом к тому, что есть, но из-за того, что новая постройка, заложили другой фундамент и дом достраивали уже сразу на три этажа.

— А Рита — это?.. – спросил из-за ширмы Яр.

— Сестра. Это из-за неё я в шрамах. Она подожгла меня, когда мы были детьми. Детская ревность вылилась в такие последствия.

— Перевязку закончил, – сказал врач. – Сестре ничего не сделали за это?

— Ну, о том, что это она сделала, мы узнали только четыре года назад. Я из-за возраста и травм не помнила, кто поджёг. И запомнила только зажигалку — она была в форме грозди винограда. И когда отцу сказала об этом, он понял, кто виноват. Сестра не стала отпираться и призналась. Я отказалась подавать на неё заявление — то, что есть, было не исправить, а ещё и ей жизнь ломать не хотела.

— Её выдали замуж? – спросил Яр.

— Да, отец подобрал ей, как он выразился, тех, кто будет с ней строг и сможет держать в узде. Она что-то написала?

— Да. Если позволишь, я удалю сообщение и не дам тебе его читать.

— Там только издевательства или что-то по делу?

— Издевательства.

— Тогда удаляй.

— Подожди! – вскинулся доктор. – Можно я проверю, а то Яр может воспринять это как что-то обидное, а оно вдруг не то, – через несколько секунд доктор сказал: – Удаляй. Лучше бы ты не была с ней так мягка. Она не ценит этого.

— Это её проблемы. Не хочу быть причастной к её смерти. Её бы казнили. Не уверена, что смогла бы жить с этим.

— Оу, понятно, – сказал с пониманием доктор. – У тебя, возможно, повышение температуры, это нормально. Медбрат будет заходить каждый час и мерить её. Сейчас можете позвонить родителям.

Ширму и столик убрали, а мне поменяли угол кровати и хорошо укрыли одеялом. Я увидела своё отражение в телефоне и попыталась поправить растрепавшиеся волосы. Яр аккуратно их поправил.

— Мы можем поговорить до звонка?

Доктор тихо вышел.

— Можешь мне остальное сам рассказать, по традициям.

— Эм, я почти дорассказал. Там осталось про виды ухаживаний и то, как называют членов семьи. Ты примешь мои ухаживания? Примешь меня как будущего мужа?

— Эм… можно я проговорю? Может, это глупо будет звучать… – мне кивнули с доброй улыбкой. – Как ты понял, что я та самая, кто тебе нужна?

Он так мило смутился.

— Можно я скажу не прямо? – кивнула. – Почувствовал. Я почувствовал, что смогу быть только с тобой или ни с кем. Первая реакция — это физическая, но уже прошло достаточно времени, и есть реакция душевная и эмоциональная. Разрыв для меня будет очень неприятным.

— Я должна что-то сказать, ну, по твоим традициям?

— Просто ответь на мой вопрос, как чувствуешь. Ты примешь меня как своего будущего мужа?

— Да, приму.

— Принимаешь. По традициям говорят в настоящем времени, это важно.

— Я принимаю тебя, Яр.

Он так засиял, словно я ему подарок сделала, хотя, может, так и есть. Но кто кому ещё подарок сделал?

— Можно я тебя поцелую? – я, не веря своему счастью, кивнула.