Книга Ставь на единорога, страница 45 – Наталья Филимонова

Я окинула взглядом гору коробок. Надо же, это я столько навыбирала?

Пришлось потратить некоторое время, чтобы переместить все это богатство в спальню. Гардеробная в моей маленькой квартирке была, откровенно говоря, тесновата. Не удержавшись, я распечатала одну из коробок. Хм, а этого я, кажется, не примеряла. Хотя… фасон интересный. И такого я не видела даже в будущем. Прекрасно! Дита действительно молодец.

В кабинет добралась далеко не сразу. Зато едва войдя, тотчас забыла обо всех обновках.

Камень на крышке почтовой шкатулки сиял ровным белым светом – значит, есть входящее письмо.

Я торопливо шагнула к столу и щелкнула крышкой шкатулки.

“Приезжай, как только сможешь. Есть о чем поговорить. Не в переписке. Папа”.

Я бросила быстрый взгляд на часы. Если поспешить, то… пожалуй, еще успею на вечернюю черепаху.

Разговор вышел тяжелым.

— Пап, ты… нашел что-то, верно?

— Нашел… кое-что, – отец опустил глаза и потарабанил пальцами по столу. – Давай пока… чуть позже об этом. Мне надо кое-что понять…

Я нахмурилась. К чему была такая срочность, если теперь тянуть и ходить вокруг да около?

— Речь о магическом патентном праве? – нетерпеливо уточнила на всякий случай.

— О нем, – папа кивнул. – В том числе. Область узкоспециальная, но я не решился обращаться с этим к юристу, даже семейному… сама понимаешь, это вызвало бы вопросы.

Несомненно. Вот поэтому я и попросила разобраться именно папу. Сама я никогда не могла вникнуть в хитросплетения юридических терминов и канцелярских формулировок, которые, как часто выясняется, вывернуть можно как угодно. У меня мозги устроены иначе. В магических знаках и формулах все ясно и кристально понятно. Гипотезу можно подтвердить или опровергнуть. Уравнение – решить. Утверждение может быть истинным или ложным. Все просто и не поддается двойным и тройным толкованиям.

Папа, конечно, тоже не законник. Но он много лет управлял всеми делами семейных предприятий. Сам, не доверяя никаким управляющим. И немало поднаторел во всем этом крючкотворстве. Если и есть на свете человек, способный разобраться в вопросе и которому в то же время я могу безоговорочно доверять, – это папа.

— Скажи мне, – слова он как будто выдавливал из себя, – прошлый наш разговор… он ведь был не в первый раз? В своей второй жизни – ты тоже рассказала мне о том, что произошло?

— Да, – я вздохнула. – Но, знаешь, если честно… я тогда не готова была выслушивать какие-либо советы. Просто отмахивалась от них. Я… считала, что вообще не должна жить. Хотела… наказать себя.

— Ясно, – папа помрачнел еще больше. – А… какие-то свои записи ты мне не передавала? Рабочие записи?

— Что? – я моргнула. Папа же не может предположить, что… – Нет. Разумеется, нет. С чего бы?

— Хорошо, – он задумался, но хмурая складка между бровей так и не разгладилась. – Можешь попытаться вспомнить, что и как именно ты мне тогда рассказывала?

Я пожала плечами. В общем-то, то же самое – за вычетом второй попытки.

Хотя…

Я прикрыла глаза.

Нет. Не совсем.

Я рассказывала, как воспринимала произошедшее сама. И все тогда казалось вполне однозначным.

Я действительно погрузилась в свою работу с головой – и была счастлива этим. И, наверное… в какой-то момент заигралась. Я видела, как все меняется вокруг – и понимала, что это во многом именно моя заслуга. Я чувствовала себя… почти всесильной. Это я меняла мир! И почти не оглядывалась назад, предпочитая не вспоминать ошибки, сделанные в начале пути.