Книга Ставь на единорога, страница 47 – Наталья Филимонова

— Петра, – он говорил все так же медленно, – магический патент защищает сам себя. Ты это знаешь. Никто не мог… но если обладатель обладатель патента умирает, то патентные права переходят к его наследникам.

— Но я была еще жива!

— Верно, – он кивнул. – И вот тут, как оказалось, действительно есть лазейка. Появилась в результате прецедента… впрочем, это неважно. При определенных обстоятельствах… могут быть разные варианты, но суть в том, что если каким-то образом объявить обладателя патента временно недееспособным, ограниченно дееспособным или физически не способным в данный момент распоряжаться своими правами и оформить законную опеку, то магия признает право опекуна распоряжаться его делами.

— Не способным в данный момент… – да, не зря я думала о том, что не разберусь самостоятельно в этих кошмарных формулировках! Сейчас оказалось непросто даже понять, что пытается донести до меня отец.

— Например, ты заболела – обычно в такие моменты никто не назначает официального опекуна для распоряжения делами. Большинство людей иногда болеют, а потом поправляются. Но если доказать через юридическую процедуру, что именно в этот момент твое участие необходимо, а ты физически не способна…

— Я поняла.

— Твоим официальным опекуном мог бы стать только один из трех человек. Я. Твоя мама. Или твой муж. Рассуждая логически – это те, кто должен быть под подозрением в первую очередь, потому что в исходном варианте будущего возможность была только у них… у нас.

Кажется, чего-то подобного я уже ожидала в глубине души. И все-таки оказалась оглушена.

Нет, о маме, конечно, и речи быть не могло. Мама – та самая безупречная кэри из старой семьи, какой я безуспешно пыталась стать в своей второй жизни. Она из тех, кто умеет создавать уют и тепло. Для кого семья и дом – действительно смысл жизни, и кто счастлив этим смыслом. Я совсем на нее не похожа. Но я точно знаю, что мама всегда будет на моей стороне, что бы ни было. И точно не станет ничего делать за моей спиной.

Папа… я постаралась рассуждать так, как мог рассуждать он. Мог ли он тогда, во второй жизни, решить, что я выбрала неправильный путь, и попытаться переиграть все самостоятельно? Забрать мои планы и наброски статей, нанять кого-то из моих коллег – и в итоге стать причиной второй катастрофы?

Наверное, мог бы. Вот только…

— Нет, пап, – я покачала головой, прикрыв глаза. – Не сходится. Ты просто предположил, что во второй жизни у тебя могли быть причины действовать. И уже тогда связал это с тем, что в первой жизни у тебя же могла быть возможность. Но вот причин у тебя в первой жизни не было – верно? Да и во второй на самом-то деле… я не рассказала тебе тогда толком, что хорошего принесли мои открытия. Я ведь тогда пришла… каяться. Я сказала, что связалась с военным ведомством, что вела работу под их началом. И что печать, которую я создала, уничтожила мир. Ты знал только, что я натворила дел. Нет, пап. Ты тогда пытался вернуть меня к жизни, вытащить. Но… нет.

— Хорошо, – отец откинулся в кресле, наконец расслабив напряженные плечи. – Хорошо. Но ты ведь понимаешь, что тогда остается только один вариант?

Марек?

Это… было логично. Несомненно, логично. Марек напрямую связан с военным ведомством. Он не просто потомственный военный. В обеих прошлых жизнях он, отслужив несколько лет, в итоге занял высокий пост в военном ведомстве. Мой проект курировал не он, но много ли я знала о его работе?