Книга Лаванда и ментол, страница 169 – Александра Рябкина

– Не сопротивляйся им.

Су Ен прошибла дрожь, от которой, по ее ощущениям, должен был затрястись весь мир. Ее мама… Как и в тот миг, разум пробивался сквозь десятки, если не сотни иллюзий, внушаемых ей мэгу.

— Мама…

— Да, черничка, это я. – Легкая, действительно по-матерински теплая улыбка заиграла на губах Мун Хи. И пусть она улыбалась, в ее глазах плескались все оттенки горечи и боли, что копились в маме последние десятилетия.

— Пойдем со мной.

Су Ен чувствовала, как у нее щемит сердце, а губы предательски трясутся от подступающих к горлу слез. Стоящая перед ней женщина, окутанная легким запахом лаванды, источала столько любви, сколько Су Ен не помнила за все свое детство. Такие эмоции нельзя подделать, даже если бы Кан Мун Хи была лучшей мировой актрисой.

— Я не могу. – Мама повернула голову на звук приближающейся стаи. – Они позаботятся о тебе.

— О чем ты, черт возьми, говоришь? – Су Ен дернулась в сторону той, кого за последние дни научилась ненавидеть. Но злость испарилась в тот же миг, когда наваждение мэгу маской слетело с маминого лица. Хотелось протянуть руку, схватить Кан Мун Хи и убежать из этого чертова дома, который был пропитан ложью и обманом.

– Ты не знаешь, что такое быть под их властью столько лет. – Слезы потекли по бледным щекам мамы, но она продолжала смотреть на Су Ен, будто хотела запомнить каждую морщинку на ее лице. Каждую ресничку и родинку.

– Но я… мы сможем что-нибудь придумать. – Су Ен делала шаг, но мама отступала назад. Ей было страшно, и запах этого ужаса наполнял легкие Су Ен при каждом вдохе.

Ее внутренняя волчица заметалась, не понимая, стоило ей ненавидеть Женщину или она хотела ее защитить. Эта двойственность нервировала зверя. Как и невозможность выйти из дома, чтобы наконец встретиться со своей парой.

— Не знаю, когда в следующий раз иллюзии дадут о себе знать, – всхлипнула мама. – Я слишком долго ненавидела себя, чтобы снова вернуться в твою жизнь.

Су Ен даже представить не могла, что в этот момент творилось в голове мамы. На протяжении всех лет, проведенных порознь, Кан Мун Хи истязала себя за похищение маленькой дочери. Она никогда не смогла бы себя простить. А Су Ен никогда не смогла бы до конца понять маму, даже несмотря на то, что обе они оказались жертвами лисов.

С улицы послышалось рычание. Стая была здесь. И она грозила стереть с лица земли семью лисов, которая стояла за похищением Су Ен.

— Тебе просто нужна помощь. – Су Ен не хотела мириться с реальностью. Не могла принять того, что хотя мама и стояла прямо перед ней в здравом рассудке, из этого дома ей придется выбираться одной. Мама плакала! Она чувствовала! И ей было чертовски плохо!

Душевная боль пронзила Су Ен настолько неожиданно, что перехватило дыхание. Запах лаванды всегда был самым родным, но она возненавидела его после того, как увидела равнодушную вуаль на лице матери. А сейчас… сейчас все так быстро менялось, что Су Ен больше не знала, во что верить.

— Убей ее, или мы превратим ее жизнь в ад.

Су Ен, погруженная в свою боль, не сразу заметила, как из темноты коридора вышла еще одна фигура. Женщина, которая была настоящим злом. Женщина, которая разрушила жизнь целой семьи одним своим существованием. Женщина, которая продолжила дело своего отца.