Книга Мышь, страница 63 – Марина Богданович

Он кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

На несколько секунд в комнате повисла тишина. Шоу, неприкрыто смерив меня любопытным взглядом от макушки до ступней, снова уткнулся в холодильник; Эванс достал из кармана потрепанную книгу, а Холл просто сидел, изучая свои ногти.

Я подошла к столу, проверила инструменты. Все на месте. Ножи, зажимы, иглы, бинты. Рядом — ампулы с адреналином и обезболивающим.

— Не переживай, — неожиданно сказал Эванс, не поднимая головы от книги. — Если что, я помогу.

Он неверно угадал причину моего напряжения, но я все равно была ему благодарна за эти слова.

Первая пара бойцов появилась в медкабинете только через час. То были люди Первого и Белого Королей. Согласно установленным правилам, мое участие в данный момент не требовалось, но я внимательно следила за происходящим, чтобы помочь, если будет нужно.

Бойцы оказались молодыми парнями, примерно возраста Майка, которые пришли на своих двоих — оба сильно потрепанные.

Эванс провел быстрый и грамотный осмотр своего пациента, как типичный толковый хирург классической школы, и принялся латать своего подопечного.

А вот подход к лечению Шоу можно было назвать эпатажным. Что ж, если его «хозяин» — редкостный псих, то врач ему нашелся под стать.

На первый взгляд, в поведении Шоу сквозила ленивая небрежность. Но присмотревшись, я поняла, что он чертов маэстро врачебного искусства.

Его движения были не быстрыми и точными, как у обычного хирурга, а скорее плавными, перетекающими одно в другое, подобно танцу. При этом он в полголоса напевал себе под нос что-то пафосное, наподобие арии, и у меня создалось ощущение будто я наблюдаю хорошо поставленное и отрепетированное представление, а не оказание медицинской помощи пациенту с серьезными травмами.

Шоу не осматривал рану, как положено. Вместо этого он водил пальцами по коже пациента с почти ласковой медлительностью, словно музыкант по клавишам. Парень под его руками вздрагивал, но терпел. Затем Шоу лениво обработал рваную рану на предплечье бойца, наложил швы — идеальные, ювелирные — и снова даже не взглянул на реакцию парня. Потом так же лениво переключился на раны на лице, работая с каким-то отстранённым изяществом, будто рисовал акварель, а не зашивал живую плоть.

— С ним всегда так, — заметив, к кому приковано мое внимание, негромко сказал Холл, который стоял рядом со мной у дальней стены. — Как в театре. Правда?

Его вопрос не требовал ответа. А потому я просто молча продолжила внимательно следить за работой моего ровесника, не в силах разобрать, какая эмоция во мне преобладала: ужас или восхищение.

По логике, в следующей паре бойцов должен был оказаться человек Черного Короля. Так оно и произошло.

Когда двери медкомнаты резко распахнулись час спустя, я резко вскочила со своего места. Первым внесли полуживого парня на носилках, к которому тут же подбежал Холл, жестом подавая знак нашей «общей» медсестре следовать за ним.

А затем мои ноги едва не подогнулись в коленях, когда я увидела Майка. Он шёл, опираясь на двух товарищей, но сам. Лицо превратилось в сплошной синяк: левый глаз заплыл, разбитая бровь заливала кровью правую половину лица, губа рассечена в нескольких местах. Но он улыбнулся. Я знала: ради меня.

— Док, ты чего? — Слова давались ему не без труда. — Я же говорил, что все будет в порядке.