Книга Мышь, страница 70 – Марина Богданович

Я была уверена, что он без шуток съест запрещенку, стоит ее кому-то принести. Нужно будет сказать медсестрам, чтобы не пропускали сюда его парней с продуктами.

— Иначе я здесь погибну, — жалобно простонал он.

— Несчастный ты мой… И все же придется потерпеть.

Я протянула руку и провела ладонью по его волосам — мягко, как ребёнку, которого хочешь утешить. Движение вышло само собой.

Рид закрыл глаза на секунду. А когда открыл, в них было что-то новое, чего я раньше не видела.

— Знаешь, — тихо сказал он. — Меня никто никогда так не гладил.

Я замерла. Пальцы застыли в его волосах. Между нами повисла тишина — тонкая, как нить, готовая оборваться.

И в этот момент дверь палаты распахнулась.

— Джеймс! — Звонко воскликнула Рита, врываясь в палату.

Она осеклась, увидев меня. Моя рука всё ещё лежала на голове Рида. Я отдёрнула её, как от огня.

— Я уже ухожу, — быстро сказала я, поднимаясь. — Выздоравливай, Джеймс.

— Спасибо, что зашла, док, — ровно ответил Рид, но в его глазах мелькнуло что-то, от чего сердце пропустило удар.

Я выскочила в коридор и почти побежала к лестнице. Щеки горели. Сердце колотилось где-то в горле.

— Почему я так по-дурацки подскочила? — Крутилось в голове. — Будто меня словили за чем-то непристойным. Я просто проявила сочувствие к пациенту. А он. Он просто сирота — Майк говорил. И его и правда мог никто так не гладить.

Я спустилась на этаж ниже, остановилась у окна и уставилась на серое утро за стеклом. И почему-то подумала, что за вчера ни разу не вспомнила о Джоше.

Два следующих месяца пролетели незаметно. Я втянулась в новую жизнь, как будто всегда здесь жила.

Работа в клинике стала привычной: плановые операции, дежурства, травмпункт, коллеги, которые перестали быть чужими. Стейси стала не просто медсестрой, а почти подругой. Арни подшучивал надо мной, называл «дочкой» и постоянно угощал домашними пирожками.

Майк… с Майком мы виделись почти каждый день. Сначала я забегала к нему по вечерам сделать перевязку и проверить, как заживают рёбра, а потом мы стали встречаться, чтобы просто попить чай и поболтать. Пару раз даже смотрели какие-то старые фильмы на его комме. Он больше не пытался меня закадрить и стал мне близким человеком. Младшим братом, которого у меня никогда не было. Иногда, я ловила себя на мысли, что жду его звонка или сообщения, если он не написал до девяти вечера. В такие дни я всегда переживала, не зная: то ли он веселиться где-то с друзьями, то ли выполняет очередное, не самое безопасное поручение.

С Ридом после той сцены в больнице я держалась осторожнее, хоть и проведывала его каждый день. А потом, через неделю он выписался, чтобы долечиваться дома. Еще две недели спустя мы стали видеться в основном по работе, когда он подвозил меня в бойцовский клуб и обратно.

В основном он был со мной сдержанным, деловым, но иногда позволял себе лёгкую усмешку.

О той минуте, когда я гладила его по голове, никто из нас не заговаривал. Но иногда я ловила на себе его внимательный взгляд, и в такие моменты мне казалось, что он все же помнит.

Рид так и не представил меня Черному Королю. Я не знала, почему — то ли забыл, то ли решил, что не нужно. Но я была этому рада. Чем дальше я находилась от всей этой политики, тем спокойнее спала по ночам.