Книга Мышь, страница 72 – Марина Богданович

Я не могла сдаться. Я сделаю, что смогу.

— Стейси, отсос!

Я попыталась ушить край печени. Игла вошла, ткань поползла, кровь хлынула с новой силой. Я наложила второй шов — снова разрыв. Третий — бесполезно. Она просто рассыпалась под пальцами.

— Чёрт, чёрт, чёрт...

Мои руки не дрожали. Но на миг меня накрыло ощущением, что дрожит вся операционная.

— Давление падает, — голос Стейси был ровным, она уже знала. Я тоже знала.

— Ещё крови! — скомандовала я, хотя понимала: бесполезно.

Печень продолжала кровоточить. Медленно, но верно. Я зажимала один участок, открывался другой. Как вода сквозь пальцы. Как песок.

— Шестьдесят на сорок. Пятьдесят на тридцать.

— Давай адреналин!

Стейси шприцом пробила грудную клетку. Ничего.

— Ещё!

Я перестала считать швы. Я просто давила на печень руками, пытаясь заткнуть то, что нельзя заткнуть. Кровь заливала перчатки, текла на пол, на обувь. Стейси подавала салфетки, но они намокали мгновенно.

— Тридцать на двадцать...

— Не смей, Майк, не смей! — Я не узнала свой голос.

Несколько долгих мгновений чистого отчаяния. И плоская линия на мониторе, которая разделила эту ночь на До и После.

Я продолжала давить.

— Камилла, — голос Стейси был тихим. — Его нет.

Я не остановилась.

— Камилла.

«Его нет», — слова Стейси стучали в ушах. Это не могло быть правдой. Это же Майк. Мой Майки.

Я стояла над ним с руками, вонзившимися в его распоротый живот, и не могла их убрать. Потому что если я уберу руки — я признаю, что он умер. А он не может. Он просто не может.

Стейси мягко, но настойчиво взяла меня за предплечья и отодвинула.

— Хватит.

Происходящее казалось кошмарным сном. Я смотрела на Майка и не верила. Не хотела верить.

Его лицо — спокойное, молодое, белое — без единой кровинки. Девятнадцать лет. Он не заслужил умирать на моём столе. Никто не заслуживает, но он — особенно. Он приносил мне рыбный пирог и боялся моих слёз. Он отдавал мне свою куртку в холода и чинил кондиционер в моей квартире. Он шутил и просил поцелуй после победы. В нем всегда было столько горячей, бьющей ключом жизни.

Я не могла пошевелиться. Все стояла и смотрела на Майка, на периферии сознания отмечая, как Стейси вытирает кровь, пытаясь привести операционную в подобающий вид.

Она не тревожила меня, а Майка уже ничто не могло потревожить. Закончив, она ушла, оставив меня с ним одну.

Бежали минуты, а может, прошел целый час, когда я медленно сняла перчатки. Одна. Вторая. Частицы засохшей крови остались на пальцах. Кровь Майка была на моих руках. Я не смогла его спасти.

Я вышла из операционной.

Рид стоял у стены, прямо напротив двери. Его одежда тоже была в крови. Лицо — серое, застывшее. Он уже знал — Стейси ему сказала.

— Я не смогла, — глухо произнесла я. Даже не ему. Себе.

Рид ничего не ответил. Он медленно опустился на корточки, опираясь спиной о стену, и закрыл лицо руками. Плечи не тряслись. Он не плакал. Просто горевал и не скрывал этого.

— Я сделала всё, что могла. Но печень…

Я хотела оправдаться? Нет, конечно, нет. Как бы я посмела.

Он убрал руки от лица. Глаза красные, сухие. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул.

— Ты сделала все, что могла, — повторил он.

— Нет, — ответила я на грани слышимости, вообще не понимая, к чему относится мое «нет».

А после подошла Стейси. Она что-то говорила про Финна, про оформление. Я не слушала. Я стояла и смотрела на закрытую дверь операционной, за которой остался Майк.