Книга Мой нищий принц, страница 21 – Эмма Серсанд

Она улыбнулась особенной, почти опасной улыбкой человека, который предвкушал долгожданную месть.

— А вместе с лекарями он отправил двадцать вооруженных слуг и свою личную печать. Лекари вошли к вам в опочивальню.

Стража Гун Цзэ не посмела им препятствовать, печать дома Линь в нашей провинции значит больше, чем печать самого принца. Они увидели, что вы живы, и потребовали немедленной перевозки в родительский дом для долгого лечения.

— И Гун Цзэ согласился? - я не верила своим ушам.

— А что ему оставалось, госпожа? - Сяо Лань усмехнулась горько. - Объявить, что его законная жена, дочь главного советника наместника, умирает, а он не зовет лекарей? Сказать, что он хочет, чтобы она скончалась у него во дворце, а не в доме отца? К дочери господина Линь нельзя относиться как к мусору. Господин Гун Цзэ бледнел, но улыбался, скрежетал зубами, но кланялся, он даже сам помогал нести ваши носилки до повозки.

Я представила холодное, равнодушное лицо Гун Цзэ, искаженное бессильной яростью и на душе стало тепло.

Представила, как он давится своей самоуверенной улыбкой, цедит сквозь зубы пожелания скорейшего выздоровления, зная, что его план рушится.

— А Фэн Юй? - спросила я тихо.

Сяо Лань покачала головой с явным сожалением:

— Ее во дворце не было. Говорят, заболела внезапно - слегла с жаром еще до вашего отъезда. Лекари, которых прислал господин Линь, выразили желание ее осмотреть, но Гун Цзэ отказал наотрез. Сказал, что не стоит беспокоить посторонних.

«Он прячет ее. Он знает, что я, возможно, догадываюсь о том, что она сделала, но думает, что я не смогу ничего доказать, он будет держать свою любовницу в тени.»

— Отец... - я помолчала, собираясь с силами. - Что сказал отец?

Сяо Лань опустила глаза, но улыбка не сходила с ее лица.

— Господин Линь три дня не отходил от вашей постели, госпожа. Даже государственные дела отложил. Когда лекари сказали, что вы будете жить, он... он заплакал. А потом позвал меня и велел рассказать всё. От первого до последнего слова. Где вы были, что ели, с кем говорили, когда начали болеть. Я рассказала.

— И?

— И он сказал, - Сяо Лань посмотрела мне прямо в глаза, - «Мой зять решил, что дочь Линя можно просто отравить и забрать ее приданое? Пусть теперь готовится к войне, о которой он пожалеет».

Я сглотнула.

В горле пересохло от осознания, что мой отец, господин Линь, главный советник наместника всей провинции, человек, чье слово перевешивало голоса многих чиновников, объявил войну принцу, который посмел поднять руку на его кровь.

— Что теперь будет? - спросила я. Вопрос прозвучал тихо, почти по-детски.

— Теперь, госпожа, вы будете лечиться, - Сяо Лань снова поправила одеяло на мне, заботливо и строго. - Набираться сил. А господин Линь... он уже подал прошение о расторжении вашего брака. По причине жестокого обращения и угрозы вашей жизни. Иск подан не от вашего имени, а от его имени, как главы рода. Это не каприз жены, это вызов между двумя домами, господин Гун Цзэ не сможет просто так отмахнуться.

— А мое приданое?

— Приданое будет возвращено в полном объеме, - в голосе Сяо Лань звучала сталь. - С процентами за пользование. Каждый шелк, каждый слиток серебра, каждую безделушку, которую Гун Цзэ успел продать или подарить своей наложнице. У вашего отца есть список всего, что было в ваших сундуках. Он составил его собственноручно, когда выдавал вас замуж. Он всегда был очень предусмотрителен.