Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 33 – Стаси и Элен Твенти

Мир Бориса перевернулся. Раньше его вселенная состояла из трех констант: сон, еда и саркастические комментарии. Теперь в ней появилась четвертая, самая дестабилизирующая переменная — Цветлана.

Он видел ее почти каждый день. Марья Петровна, под предлогом покупки чая, стала заходить в кондитерскую с завидной регулярностью, и каждый раз из ее корзинки выглядывала розовая мордочка с бантиком.

Общение Бориса и Цветланы было похоже на шпионский роман.

— Привет, — говорил Борис, небрежно прохаживаясь мимо корзинки, делая вид, что просто инспектирует чистоту пола.

— Привет, — тихо хрюкала Цветлана, кокетливо поправляя бантик.

— Хорошая погода для того, чтобы... лежать в корзинке, — глубокомысленно замечал он.

— Да, очень, — соглашалась она.

На этом их диалоги обычно заканчивались, оставляя Бориса в состоянии глубокой задумчивости. Он был мастером сарказма, но совершенно не умел делать комплименты.

— Хозяйка, — обратился он однажды к Алине, когда они остались одни. — У меня... э-э-э... технический вопрос. Как произвести благоприятное впечатление на особу противоположного пола, если ты — вершина эволюции, а она, очевидно, тоже ничего?

Алина, вырезавшая в тот момент бумажных привидений, едва не отрезала себе палец от удивления.

— Боря! Ты что, влюбился?

— Это не любовь. Это стратегический интерес, — с достоинством поправил он. — Чисто научный. Так что там насчет впечатления?

— Ну... — Алина задумалась. — Девочкам нравятся подарки. И внимание.

Подарок. Это была хорошая идея. Но что может подарить свинья другой свинье? Остатки печенья? Несолидно. Свою подушку? Слишком интимно.

Решение пришло само. На следующий день, когда Марья Петровна снова зашла в магазин, Борис привел свой план в действие. Пока библиотекарша и Алина обсуждали достоинства нового мятного чая, он подошел к столу, где Лиза и ее друзья оставили обрезки цветной бумаги, и выбрал самый яркий розовый кусочек. Аккуратно, работая пятачком и передними копытцами, он сложил из него нечто, отдаленно напоминающее бант.

С этим сокровищем в зубах он подошел к корзинке. Цветик с любопытством смотрела на него. Борис, чувствуя себя героем рыцарского романа, положил свой самодельный, кривой, но сделанный от всего сердца бант прямо перед ней.

— Это... тебе, — прохрюкал он, чувствуя, как его уши розовеют еще сильнее.

Цветлана посмотрела на бант, потом на него. А потом она сделала то, чего Борис никак не ожидал. Эта невероятная свинка высунулась из корзинки, быстро, почти невесомо, ткнулась своим влажным пятачком в его щеку и тут же спряталась обратно.

Борис застыл как громом пораженный. Он стоял посреди магазина, оглушенный и абсолютно счастливый, и машинально трогал копытцем место «поцелуя».

— Так, — сказал он наконец, приходя в себя и обращаясь к пустоте. — Стратегический интерес... подтвердился. Операция «Розовый бант» прошла успешно. Хрю. Теперь можно и поесть.

Вечер опустился на Чародол, принеся с собой холодный ветер и запах дыма из каминных труб. В безупречной гостиной дома мэра царила напряженная тишина. Изольда сидела в кресле, прямая, как струна, и перебирала карточки с планом рассадки почетных гостей на Празднике Урожая. Все было выверено до миллиметра, каждый жест, каждое слово. Порядок был ее божеством.