Книга Лекарь из другого мира, страница 108 – Рина Вергина

— Разумеется. Я не смею мешать… вашим делам. Выздоравливайте, мадемуазель. Надеюсь, ваше… недомогание… больше не повторится.

Она произносит это с такой ядовитой сладостью, растягивая слова, что по моей спине пробегает холодок.

Она разворачивается и выходит, закрыв за собой дверь без единого звука.

Я медленно отодвигаюсь на край кушетки, чувствуя, как все внутри дрожит.

Как все не вовремя. Или наоборот… так и должно быть. Разве сейчас разберешь, что лучше.

— Она всё поняла. Что теперь будет? — спросила, взглянув на Косту.

— Теперь это не имеет значения, — говорит он твёрдо. — Ничего из прежнего не имеет значения. Ты ждёшь моего ребёнка. И я больше не намерен тянуть. Я порву помолвку. Сегодня же. Я отвезу тебя в безопасное место, куда никто не доберется.

— Но твой отец… совет… мирный договор… — пытаюсь я перечислить все невозможности этого плана.

Констанс берёт мои руки в свои.

— Сейчас существуешь только ты. И наш ребёнок. Всё остальное я беру на себя.

Впервые за долгие недели я позволяю себе хоть на секунду поверить, что это возможно.

Констанс провожает меня до экипажа. Все клетки с нашими подопечными крысенышами уже погружены в повозку. Эльмар, Антуан и Жан ждут моего возвращения. Я ловлю на себе их обеспокоенные взгляды.

— Ни о чём не беспокойся, — тихо, так, чтобы слышала только я, говорит Коста. — Дай мне несколько дней. Всё улажу.

Его пальцы незаметно сжимают мою ладонь.

— Профессор Эльмар, — официально произносит Констанс. — Мадемуазель Файнштейн нездоровится. Проследите, чтобы её доставили домой и обеспечили полный покой. О результатах заседания совета я проинформирую вас лично позже.

Эльмар молча кивает, понимая, что вопросы сейчас неуместны.

Я отдаю последние распоряжения Антуану о крысах, стараясь говорить ровно и чётко, хотя сердце колотится где-то в горле. Потом поворачиваюсь к экипажу. Констанс уже ждёт, чтобы помочь мне подняться. Его рука под локтем твёрдая и надёжная.

Я бросаю на него последний взгляд, прежде чем захлопывается дверца экипажа. Без Косты я не чувствую себя столь уверенно. Во мне нет той юношеской наивности надеяться, что все пройдет гладко.

— Ну и переполоху ты наделала, Марика, — беспечно говорит Антуан, ткнув меня локтем в бок. — Весь двор, наверное, говорит только о том, как принц на руках вынес нашу учёную даму из зала заседаний.

Эльмар, сидевший напротив, мрачно смотрел в окно.

— Пожалуй, ваше... недомогание... привлекло куда больше внимания, чем наш многомесячный эксперимент, — его голос прозвучал сухо и устало. Он повернулся ко мне, и мне показалось, что взглянул немного с упреком. — Я столкнулся с принцессой Аделиной, когда искал вас. Она явно была не в себе. Что-то твердила о распущенности и о том, что «не всем дано носить звание леди, даже при наличии титула». Наш успех зависит от многих моментов, мадемуазель Файнштейн. Но один неловкий момент, одна сплетня, пущенная в нужное ухо, может перевесить все наши графики и доказательства. Я опасаюсь, что этот... переполох... может поставить крест на решении совета о финансировании. Они могут найти тысячу причин отказать, если решат, что связываться с нами — дурной тон.

— Его высочество уверен, что все совет примет решение в нашу пользу, — возразила я.

— Не забывайте, моя дорогая, что последнее слово останется за королем.