Книга Свидание вслепую, страница 97 – Рина Львович

— Она тоскует, — мрачно констатировал Анкоу, поправляя капюшон и поблескивая граблями. — Это плохо влияет на продуктивность некромантических исследований. Нам нужно подтолкнуть их с эльфом к неизбежному… к союзу.

— Союз? Это когда двое… объединяются? — Прохрипел Умертвие по имени Костя, деловито перебирая костяшками пальцев. — Я могу вырыть им общую могилу! Очень вместительную!

— Не торопи события, Константин, — Призрак Инокентинуса Морбидуса, просочился сквозь ближайшую стену и завис над их головами, томно покачиваясь. — Сначала — романтика! Поцелуи под луной, нежные шепоты… Я могу нашептать принцу слова любви прямо в ухо, пока он спит! Или прозвенеть цепями особо чувственно? Правда я давно ими не пользовался, и они могли заржаветь… Но ведь от этого будет только жалобнее.

Мрачный Жнец вздохнул. Работать с этими двумя было испытанием даже для вечного существа.

— Итак, план. Романтический ужин. Атмосфера. Мы должны создать окружение, достойное… ну, Марьи. И этого… эльфа.

И вот, закипела работа. Местом действия был выбран старый, заросший плющом мавзолей на краю ледяного кладбища, где Марья часто медитировала среди вечных покоев.

Костя, как самый материальный из троицы, взял на себя оформление. Он вытащил из земли несколько отменных, хорошо сохранившихся плит из древних надгробий и соорудил из них стол. В качестве скатерти он разложил широкий кусок поросшей мхом земли, усеянный сушеными мухоморами. Центром композиции стал искусно вырезанный из позвонков динозавра астральный компас — подарок от Кости лично. Приборы он сделал из отполированных до блеска фаланг пальцев.

Анкоу отвечал за атмосферу. Он попытался зажечь десяток призрачных свечей, но они лишь угрожающе мерцали, отбрасывая на стены тени, похожие на танцующие души. Затем Жнец попытался создать «романтический аромат», развевая по воздуху ладан. Запах был… очень стойкий.

Призрак герцога взялся за музыкальное сопровождение. Он попытался сыграть на невидимой лютне меланхоличную мелодию, но у него получались лишь протяжные, заунывные стоны, перемежающиеся икотой, звучащей как тихие крики. Он также попробовал разбросать лепестки роз, но в его призрачных ладонях они тут же чернели и рассыпались в прах.

Стол накрыла домовиха Агафья, и это единственное, что выглядело приемлемым среди загробно-похоронного антуража.

Прибыли Марья, в своем лучшем черном шелковом платье, и принц Кадрей — безупречно элегантный, в расшитом серебром камзоле, но с легким выражением недоумения на лице.

— Ах, да! Мои мальчики постарались! — Марья сияла. — Правда, мило?

Эльф оглядел стол, украшенный костями, мерцающие свечи, клубящийся туман и служащего официантом Костю с черепом в руке.

— Какие… интересные декорации, Марья, — пробормотал он, стараясь сохранить учтивость.

Мрачный Жнец, стоявший неподвижно у входа, откашлялся.

— За вечную связь, которая рано или поздно настигнет каждого! — произнес он тост, салютуя своими граблями.

Кадрей, стараясь быть храбрым, и опасаясь, что в случае нарушения ритуала его выпрут из замка, и он больше никогда не увидит Моревну, поднес кубок с «Нектаром Забвения» к губам. Отпил. Закашлялся, его глаза слезились, но эльф даже выдавиол из себя мучительную улыбку.

— Очень… насыщенный вкус, — выдавил он.