Книга Свидание вслепую, страница 98 – Рина Львович

Призрак, пытаясь быть настоящим Купидоном, порхал вокруг принца, нашептывая: «Ты — ее свет… она любит твой… пульсирующий пульс…». Рассветный вздрогнул от неожиданного потустороннего шепота у себя в ухе.

Марья, совершенно не замечая смятения принца, указала на костяной компас.

— Костя сам вырезал! Чтобы наши души всегда нашли друг друга, даже если заблудятся в лабиринтах жизни и смерти!

Кадрей уставился на компас, потом на сияющее лицо Марьи, которая и сама не понимала, почему ей хочется улыбаться, потом на скелетообразного официанта, безмолвно осуждающего Жнеца и поскуливающего Призрака. И вдруг… он рассмеялся. Громко, искренне, немного истерично.

— Знаете, Марья, — сказал принц, отсмеявшись и вытерев слезы, — я никогда не встречал никого, кто мог бы сделать вечер настолько… незабываемым. И вашим друзьям… передайте мою благодарность за их… уникальные усилия.

Моревна зарделась, а Купидоны-нежить обменялись гордыми, взглядами.

— Маша, — Кадрей осторожно взял некромантку за руку и заглянул в черные, мерцающие звездами, глаза, — я очень скучал. Все что произошло — слишком быстро, слишком странно. Но, сейчас я счастлив. — Принц мимолетно коснулся губами внешней стороны девичьей кисти. А потом загадочно улыбнулся. — Может, в следующий раз мы попробуем что-нибудь… менее костяное? Например, прогулку под луной… без падающих черепов?

Марья еще больше смутилась. Пряча свое разрумянившееся лицо на груди Рассветного.

Три Смерти, в своем уникальном, жутком стиле, справились со своей миссией. И пусть романтика была своеобразной, главное, что их сердца… или что там у них вместо сердец… нашли друг друга.

Заседание в Хрустальном Зале Королевы эльфов Тьенириэль было напряженным. За беломраморным столом, который обычно видел только дипломатические перья и цветочные лепестки, теперь восседали крайне необычные гости. Слева, закутанный в иней и ледяные кристаллы, суровый Карачун, бог зимы и мрака, потягивал из кубка что-то, что подозрительно пахло замороженной вечностью. Справа, развалившись на эльфийском стуле, словно на шелковом ложе, томно вздыхала Морана, богиня смерти, чьи глаза цвета грозового неба без интереса скользили по хрустальным стенам.

Между ними, на грани нервного срыва, сидела Королева эльфоь, чьи обычно безмятежные черты были искажены гримасой ужаса.

— Итак, — начала Тьенириэль, пытаясь сохранить королевское достоинство, хотя ее голос предательски дрожал, — мы здесь, чтобы обсудить… детали… свадьбы моего сына, принца Кадрея, и… кхм… леди Марьи. — Она сделала паузу, словно само имя «некромантка» было физически болезненным.

Морана зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони, на которой поблескивали кольца с черепами.

— Ну, наконец-то. Я уж думала, мы будем до скончания веков спорить о цвете ленточек на приглашениях.

— Ленточки⁈ — Ахнула эльфийка. — Мы еще не нашли место, где состоится церемония! Принц настаивает на Лесной Поляне Единства, где распускается Лунный Лотос!

— Поляна? — фыркнула Морана. — Скучно. Слишком много света, слишком много жужжащих насекомых. Наш обряд требует тишины и уединения. Например, Склеп Шепчущих Душ. Там потрясающая акустика, а свечи из человеческого жира создают неповторимую атмосферу.

— Человеческого… жира? — Тьенириэль побледнела еще сильнее, если это было возможно для эльфа.