Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 132 – Ангелина Сантос

— Вы думаете, если говорите скучно, то говорите правду?

В зале кто-то подавился вдохом.

Каидан тихо сказал:

— Мне нравится этот мальчик.

Огонь вспыхнул вокруг Теона, но не обжег. Принял ответ.

Потом пламя повернулось к Элиане.

Кто угрожает детям?

Она посмотрела не на Селесту.

На огонь.

— Тот, кто считает их дверью. Тот, кто называет их страх согласием. Тот, кто говорит ребенку: «Если любишь, открой». Тот, кто хочет использовать Миру и Теона как ключи к сердцу дома.

Огонь побелел у ее ног.

Моргарт сказал:

— Красиво. Но хозяйка сама признает: через детей можно войти к сердцу дома. Значит, дети должны быть удалены от нее и от дома до завершения суда.

Рейнар поднял голову.

— Дети не вещи, которые удаляют.

— Они наследники, — резко ответил Моргарт.

— Они дети.

Голос Рейнара прошел по залу так же сильно, как вчерашняя клятва.

Огонь повернулся к нему.

Кто угрожает детям?

Рейнар ответил не сразу.

Потом сказал:

— Я угрожал им тоже.

Элиана вздрогнула.

Моргарт замер.

Рейнар продолжил:

— Не магией. Слепотой. Я оставил их на милость советских решений, потому что считал, что обеспечить комнаты, стражу и учителей достаточно. Я не слушал, когда они боялись. Не видел, кто приходит к ним до развода. Моя слепота открыла Селесте первую дверь.

Огонь стал золотым.

Теон посмотрел на него.

— Но теперь вы слушаете.

Рейнар опустил взгляд на мальчика.

— Теперь учусь.

Пламя приняло.

Второй вопрос пришел резче.

Кто лгал дому?

Моргарт побледнел.

Огонь поднял образы: поддельные договоры, скрытые пункты, письма отцу Элианы, белые ленты, зеркала, шкатулка Мирры, комната имен. Все промелькнуло над кругом, но не остановилось ни на ком.

Селеста сказала:

— Дом лгал сам себе. Его память больна. Старые хозяйки запятнали сердце клятвами, а теперь новая хозяйка пробудила эту болезнь.

Магда у края зала громко сказала:

— Еще скажи, что нож виноват, когда его держит убийца.

Моргарт рявкнул:

— Молчать!

Огонь повернулся к Магде.

Она вздернула подбородок.

— Я сказала правду. И скажу еще: дому лгали старейшины. Лгали мужья. Лгали Моррены. Лгали те, кто называл женщин опасными, когда хотел отнять детей, ключи и комнаты. А я молчала слишком долго, потому тоже виновата. Но сегодня не молчу.

Пламя вспыхнуло белым.

На стенах зала начали открываться двери.

Сначала одна.

Потом другая.

Потом десятки.

Не настоящие проходы, а изображения тайных комнат, всплывающие в камне. Галерея с портретами. Комната имен. Оранжерея с черными розами. Зеркальная часовня. Подвал, где когда-то держали детей без имен. Старый сад Нореи. Лекарская Астрид. Пустая колыбель ребенка Марисы.

Элиана почувствовала, что это момент.

Не после.

Не когда суд позволит.

Сейчас.

Она подняла ключи.

— Черное Крыло, — сказала она. — Открой тайные комнаты.

Моргарт резко закричал:

— Нет!

Но дом уже слышал хозяйку.

Элиана шагнула в центр круга.

— Открой все, чем вас пугали. Все, что прятали за словами «ради рода». Все комнаты, где женщины давали клятвы под страхом. Все двери, где дети плакали без свидетелей. Все архивы, где договоры меняли ночью. Все зеркала, через которые входили чужие. Открой.

Ключи в ее руке взлетели.

Огонь ударил в потолок.

И Черное Крыло распахнулось.

В зале закричали.

На стенах, в огне, в воздухе появились десятки изображений. Не видений для одной Элианы. Для всех.