Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 130 – Ангелина Сантос

Рейнар медленно опустился перед ними на одно колено.

— Я боюсь за вас.

Мира кивнула.

— Мы тоже.

Он посмотрел на Теона.

— Если в круге станет страшно, вы смотрите на леди Элиану. Потом на меня. Потом на Магду. Не на зеркала. Не на огонь. Не на Селесту.

Теон поднял руку.

— А если огонь задаст вопрос?

Ориан ответил:

— Отвечайте только правду и ничего сверх того. Судебная практика показывает, что лишние слова часто вредят.

Магда фыркнула:

— Особенно когда юристы их говорят.

— Справедливо.

Мира посмотрела на Элиану.

— Вы будете рядом?

— Да.

— Не перед нами?

Элиана поняла.

Не закрывать полностью.

Не становиться стеной, за которой они снова останутся без права видеть.

— Рядом, — сказала она.

Рейнар тихо добавил:

— Мы оба.

Мира кивнула.

И это стало решением.

Суд назначили на полдень.

Не на ночь полнолуния. Моргарт хотел ускорить: пока дом наполовину в трещине, пока Селеста держит старое отражение, пока Элиана не успела вернуть оставшиеся имена полностью. Элиана понимала это. Рейнар понимал. Ориан почти рычал на документы. Но отказ от суда дал бы Селесте именно то, что ей нужно: повод сказать, что хозяйка скрывает детей и боится огня.

Значит, они войдут.

Но не так, как хотели враги.

Перед судом Элиана снова спустилась к сердцу дома.

Не глубоко. Не в самый центр. Только к арке со знаком раскрытой двери. Рейнар пошел с ней, но остался у лестницы, когда она попросила.

Попросила, а не приказала.

Он услышал.

— Черное Крыло, — сказала Элиана, приложив ладонь к камню. — Сегодня они захотят судить меня тобой. Но ты не их нож. Не мой щит. Не голодная яма для женских жизней. Ты дом. Если я ошибусь — покажи. Если они лгут — покажи. Если дети испугаются — не бери их страх как согласие.

Камень под ладонью стал теплым.

Элиана достала ленту Миры. Темно-зеленую, с кривым серебряным ключом.

— И если я начну забывать, кто я, напомни не болью. Напомни теми, ради кого я стою.

Арка тихо дрогнула.

В ответ из камня выпал маленький предмет.

Яблочное семечко.

Элиана подняла его.

Улыбнулась сквозь боль.

— Очень смешно.

Рейнар у лестницы спросил:

— Что он дал?

Она показала семечко.

Он смотрел секунду.

Потом, неожиданно для нее, почти улыбнулся.

— Дом считает себя тонким.

За стеной довольно скрипнуло.

— Не поощряй, — сказала Элиана.

— Поздно. Кажется, он уже поощрен.

Они стояли в полутьме у арки, и на мгновение вокруг не было ни суда, ни Моргарта, ни Селесты. Только она, он, теплый камень и яблочное семечко в ладони.

Ответ на вопрос все еще не был дан.

Но что-то между ними менялось не ответом.

Поступками.

Это было опаснее слов.

В зал родового огня они вошли вместе.

Не впереди детей.

Рядом с детьми.

Мира держала Элиану за руку. Теон — Рейнара. Мальчик сначала сделал вид, что ему просто нужно не отстать, но потом так вцепился в пальцы Рейнара, что тот даже не попытался освободиться.

Зал был полон.

Круг родового огня в центре горел низко, будто ждал. Вокруг стояли представители домов, старейшины, слуги-свидетели, стража, архиписарь с несколькими писцами. Ориан занял место у каменного стола и разложил бумаги с таким видом, будто собирался судиться не с людьми, а с самой судьбой.

Моргарт стоял у одного края круга.

Селеста — у другого.

На ней было белое платье без вышивки и украшений. Простое, почти жертвенное. Волосы распущены, лицо бледное, ладонь перевязана после зеркальной крови. Она выглядела не преступницей, а святой, которую несправедливо обвинили.