Книга Фамильяр на мою голову! Книга 2, страница 53 – Надежда Мамаева

На иных фресках красовались чародеи, совершившие великие магические открытия и прорывы. К слову, маги были преимущественно светлыми… Не то чтобы я намекала на расизм, но, наверное, не зря раньше было звание пресветлого магистра. И дело здесь не в цвете мантии...

Впрочем, те времена уже давно миновали, как и запрет на использование пентаграмм. Сейчас они вовсе светились на полу — по одной на каждого первокурсника. Серебристые линии, меж которыми переливались руны. Я села сбоку в первом ряду. Не с самого края, но и не по центру. Но чтобы видеть всех. И всем — меня.

Себастьян встал у стены, как и многие старшекурсники. Хотя ими одними дело не ограничилось. Многие преподаватели тоже пришли посмотреть.

Все же правы были рыжие сестрички: когда еще разом увидишь столько фамов вместе? Не ритуал, а смотрины натуральные.

Меж тем первокурсники занимали свои места. Не обошлось без нервных шепотков, взволнованных вздохов. Было даже одно «мне дурно», намекавшее на обморок. Причем от парня. В общем, кто-то и вправду воспринимал ритуал всерьез, а не как милую традицию академии. Интересно, что будет тогда на посвящении, которое не за горами. Даже жаль, что я этого уже, скорее всего, не увижу.

Меж тем в центр зала вышел какой-то магистр, произнес речь, полную пафоса, от которого попахивало нафталином, начал ритуал, просто вскинув руку и шарахнув загоревшейся в ладони магией об пол.

Пентаграммы тотчас вспыхнули, лепестки пламени по их периметру взметнулись и сомкнулись над головой куполом, закрыв меня от всего мира. Полагаю, что и с другими участниками этого действа произошло то же самое.

Не знаю, что в этот момент делали остальные первокурсники, а вот я советам магистра-распорядителя сего торжества следовать не стала: ни к источникам силы припадать, ни пускать зов. А попросту активировала все пронесенные на себе артефакты.

И тут случилась незадача. Бабулины габариты оказались не рассчитаны на такие маленькие объемы! Ибо пока призрачная была, так сказать, полупроницаемой для твердых тел, ее размеры роли не играли. А при воплощении это оказалось самой важной деталью…

Так что, когда огненные лепестки опали, мы буквально вывалились из пентаграммы с песцом в разные стороны.

Уф… Так близко с ба мы еще никогда не были. Даже при ее жизни! Что ж, смерть, оказывается, тоже объединяет. Причем почти в единое целое — так нас сплющило!

Меж тем рядом появлялись и другие фамильяры. У кого-то — ворон, черный, как первородный грех. У кого-то — сумеречный аспид, свернувшийся кольцом. У кого-то — ежик с ледяными иглами. Он тут же попытался свернуться в клубок и укатиться, но хозяйка ловко втянула его в кулон. Ясно. Эта не в первый раз призывает. Просто пришла за компанию.

Парень напротив призвал сову — серьезную, важную, с таким видом, будто она уже разочаровалась в этом мире и теперь просто наблюдает, кто когда сдохнет. Ну и за мышами. Они вкусные.

Один студент, большой, как подопри-гора, призвал светлячка. Мелкого, но горевшего, точно живая звезда.

А еще я заметила парочку легендарных зверей: пугливого василиска размером с кошку и малого кокатрикса — не больше курицы. Этих тварей с головой петуха, телом жабы, крыльями летучей мыши и хвостом змеи я, если честно, недолюбливала. Глупые и агрессивные. Но среди бестиологов эта тварь ценилась.