Книга Адептка, какого тлена?, страница 95 – Надежда Мамаева

Рыжий же – за технические чертежи и сборку. А Альбир – за магическую часть. И с последней-то имелись проблемы.

Силовые контуры были мощными – тут магии красноглазый не пожалел, выложился по полной, напитывая матрицу. Вот только сама она была… далека от изящества.

Глядя на течение потоков, я вздохнула: нужно было переделывать все. С нуля. О чем я и сообщила.

— Ты с ума сошла? – взбеленился Молочко. – Я столько всего в него вложил… – произнес красноглазый с интонацией «и тебе, рыжая, вложу по первое число, если будешь тут хорохориться».

— Тогда делай сам. – Я пожала плечами. – Но если вы позвали меня, значит, своих знаний вам не хватает…

Меня смерили злым взглядом алых глаз, я ответила не менее пристальным, и… как недавно вулвер, альбинос признал мою победу.

Все же хорошо, что сначала я так удачно потренировалась на щенках! Второй раз вышло даже легче.

— Делай, что хочешь, – бросил Альбир и отошел, демонстративно скрестив руки. А потом и вовсе залез на крышку каменного саркофага, словно приготовившись увидеть представление.

Я же обошла голема, сначала еще раз внимательно посмотрев плетения внутренним зрением. А затем пришла к выводу: броню придется на время убрать. Чтобы наложить чары так, сквозь доспех, моих сил не хватит.

Помочь со съемом вызвались орканутый и Хард. Рыжий все еще был зол на стража и предпочел прогуляться, чтобы выпустить пар, Молочко демонстративно меня игнорировал.

Орканутый же, видя это, хмыкнул и тихо произнес:

— Не стоило так цеплять Ворина. У него сестра случайно поймала проклятие угасания. Лечение дорогое, но надежда есть. И Вор за нее цепляется изо всех сил.

— Бои големов – его идея? – поинтересовался Хард.

— Соображаешь, рассветный, – хмыкнул Форс.

— Ну, допустим, с рыжим все понятно. А ты-то почему здесь?

— Из-за того же, из-за чего и ты, – блеснув белозубой улыбкой и бросив на меня хитрый взгляд, отозвался орканутый. – Деньги. Не хочу, знаешь ли, быть бедным. Я до того, как попал в приют, жил на улице и нахлебался нищеты по горло.

— Неужели и Альбир здесь из-за презренных геллеров? – меня разобрало любопытство. Красноглазик принадлежал к высшему обществу, и у меня сложилось впечатление, что в чем в чем, а в деньгах у него недостатка нет.

— Скорее из-за амбиций, – понизив голос так, чтобы альбинос нас не услышал, отозвался орканутый. – Его отец считает, что Альбир не достоин стать главой рода, ибо сам не в состоянии заработать и ломаной медьки.

— А сын пытается доказать, что отец ошибается, – понимающе хмыкнул Хард.

— Я вас вообще-то слышу, – подал голос из могилы, точнее, с саркофага, на котором сидел, скрестив ноги, Альбир.

— А если бы не только слышал, но и помогал, цены бы тебе не было, – ничуть не смутился рассветный.

Молочко на это хмыкнул. Но все же соизволил подойти и подержать нагрудник. Видимо, решил и вправду стать бесценным. Правда, при этом красноглазый так торопился, что мог бы за то время, что добирался до нас, съесть пару булочек и выпить чашку чая. А то и две.

Вчетвером мы сняли нагрудную броню, и я увидела внутренности голема. Вместо клетки ребер – каркас из латуни, способный держать удар. На его осях – вязь рун, мерцавших в ночной полутьме скупым синим светом. Под этой обрешеткой можно было разглядеть аккумулирующий энергию накопительный артефакт. Рядом с ним еще один, из шестеренок и клапанов, – для распределения энергетических токов. Чуть выше, в специальных гнездах, – плеяда камней, отвечающих за управление големом. От них, по идее, должны были идти проводящие потоки, примерно равные по структуре и диаметру, но… сейчас это были канаты и тонкие нити. Потому движения истукана и выходили дергаными: если на одну ногу шла мощная подача сил, а на другую – едва-едва, то удивительно, как голем у Молочка вообще ходил.