Книга Аркадия, страница 137 – Эрин Дум

Она отступила и чуть нахмурилась, не переставая улыбаться:

— Что за вопрос? Чтобы быть с тобой. – Она взяла меня за руку, переплела пальцы с моими и нежно прикусила губу. – Идем…

— Ты лжешь.

Она ослабила хватку. При звуке моего низкого твердого голоса в ее глазах мелькнула тень. Она выглядела растерянной и немного обеспокоенной.

— Что? – Коралин медленно сжала мою руку. – Андрас, да что ты такое говоришь? – Она вгляделась в мое лицо и спустя миг издала полусмешок, снисходительно покачав головой, словно убедила себя, что я шучу. Эта ее привычка не раз завораживала меня, когда мы были вместе. – Ты ужасен. За последнее время столько всего произошло. Я знаю, как тебя тревожат перемены, не пугай меня! Пойдем. Давай, я помогу тебе раздеться и немного расслабиться.

Она попыталась увести меня в комнату, но мои ноги как будто приросли к полу, я стоял как вкопанный, не двинулся ни на миллиметр. Она сразу почувствовала мое молчаливое сопротивление, которое я оказывал без малейшего усилия, на ее лице отразилось понимание, что я не поддамся.

— Да что с тобой?

— Я видел Эдельрика.

Коралин застыла, мне даже показалось, что она перестала дышать. Я следил за малейшей реакцией ее тела – от побледневшего лица до мертвой хватки на моей руке.

— Правда? Где?

— Он рассказал мне кое‐что, – продолжил я, не отвечая на ее вопросы. Наш разговор принял неожиданный для нее поворот. Между нами повисла странная напряженность, Коралин похолодела.

— Что он тебе сказал?

— Думаю, ты прекрасно знаешь.

Коралин не сводила с меня глаз.

— Андрас, я не понимаю, о чем ты.

— По‐моему, понимаешь! – С каждым шагом выражение моего лица становилось страшнее, и Коралин попятилась. – Мы оба знаем.

— Клянусь, – выдохнула она в отчаянии, – клянусь, не понимаю, о чем ты!

— Хватит притворяться! – Я повысил голос, и ее слова утонули в нем. Коралин била дрожь. – Я все знаю, Коралин. Он мне рассказал.

Надо остановиться. Завершить спектакль, который сам же разыграл, снять с себя маску суровости и перестать ее пугать. Я проверял ее самым подлым и жестоким способом, чего она никак не ожидала от меня, но так я мог добиться от нее правды.

Коралин не умела лгать. Она была слишком простодушна, иногда даже глуповата. А я действовал как искусный манипулятор, точь‐в-точь, как мой отец, потому что знал: она не выдержит, если прижать ее к стенке.

Мне нужно было быть уверенным, чтобы искоренить сомнения, которые Мирея посеяла во мне, даже если я отказывался поверить, что такое и правда возможно.

Я не хотел причинять Коралин боль. Несмотря на то что я вел себя с ней не лучшим образом, я никогда не хотел навредить ей. Но некоторым вещам меня научили извращенным способом, и порой мне трудно понять, насколько это искажает мои поступки.

И как раз когда я хотел остановиться и положить конец этому шоу, случилось нечто, что выбило меня из колеи. Ее губы задрожали, глаза заблестели, она нахмурилась и заговорила с надрывом, почти шепотом.

Я почувствовал, как теряю рассудок, сердце сжалось, а затем разлетелось на осколки, словно разбитое стекло.

— О, Андрас, – простонала она сквозь слезы, – Андрас, мне так жаль.

Коралин разразилась горестным плачем. Закрыв лицо ладонями, она рыдала так сильно, что казалось, вот‐вот рассыпется на кусочки вместе со мной, вместе с нашей мечтой.