Книга Аркадия, страница 152 – Эрин Дум

— Но этого мало. Этого никогда не достаточно.

— Напротив, этого достаточно, – сказал он. А спустя пару секунд, тихо добавил: – Для меня достаточно.

Его слова показались мне спасительным кругом, брошенным моей душе. Мне нестерпимо захотелось обнять Андраса и сказать, что мне тоже достаточно его. Достаточно на всю жизнь и на все следующие, потому что я любила его – любила безумно и отчаянно, любила так сильно, что перехватывало дыхание, и, даже если он этого не знал, даже если судьба никогда не напишет для нас счастливого конца, я все равно продолжала бы любить его.

— Что мне делать? – прошептала я, с трудом сдерживая эмоции.

Я хотела остановить время и остаться в его объятиях навсегда.

— Это ты должна решить сама. Никто не может выбрать за тебя. Подумай столько, сколько тебе нужно, Мирея, – ответил Андрас.

И я не знала, было ли дело в моей слабости в тот момент, но ощущала, что каждая клеточка тела наполнена чувством любви.

Я хотела сказать ему, что ищу его в каждом сне. Что чем больше он открывается мне, тем труднее его отпустить, потому что всем сердцем я жажду его прикосновений – только его.

Хотела сказать, что до него я и не знала, что такое любовь, а он оставил ее на мне как метку, когда не позволил мне быть одной. В первый раз, когда посмотрел на меня, бросил вызов или помог, в первый раз, когда заговорил со мной с дерзкой улыбкой, я посмотрела в его глаза, самые невероятные из всех, что я когда‐либо видела, ведь в них как будто был маленький рай.

И я никогда не нашла бы его во взгляде никого другого. Никогда больше не прожила бы это чувство. Он навсегда остался бы моим единственным, обожаемым небом. Я смотрела бы на него с того луга, что был моим сердцем. Терпела бы голод и жажду, боль в шее, но не сдвинулась бы с места. Я продолжала бы любить его издалека, даже если рядом с ним другая, такая, какой мне никогда‐никогда не стать.

Стыд – вот что я почувствовала, когда утром проснулась в кровати Андраса, с опухшими от слез глазами, потрескавшимися губами, в той же одежде, что и день назад.

Я провалилась в сон, окутанная терпким, пьянящим ароматом его кожи, согретая теплом его тела и той неожиданной заботой, с которой он держал меня в объятиях. Не может быть, чтобы это произошло на самом деле.

Впрочем, новость о том, что случилось с мамой, потрясла меня настолько, что я потеряла сознание. Может, я ударилась головой, потому что при мысли о том, что я бросилась к нему и повисла у него на шее у всех на виду, я свернулась клубком и схватилась руками за голову.

Боже мой, скажите, что это был лишь сон…

Я вспомнила, как смотрели на нас в клубе, когда я неловко бежала к нему. Вспомнила, как он напрягся, возможно, хотел оттолкнуть меня, отстраниться, прежде чем обнять. Теперь мне казалось, что с его стороны это была вынужденная уступка. А злость, с которой я на него потом накинулась!

Я спрятала лицо между колен. Хотелось провалиться сквозь землю или сбежать. У меня не хватает смелости встретиться с Андрасом и узнать, может быть, он уже позвонил Коралин, чтобы сообщить, что я у него, сплю в его комнате. Она, скорее всего, закатила глаза. Голосом, полным жалости, ответила ему: «Хватит. Скажи ей наконец, чтобы она не лезла в нашу жизнь». Разумеется, ради моего же блага.