Книга Аркадия, страница 151 – Эрин Дум

Это не была борьбой с ним. Он оказался единственным человеком, с которым я могла действительно быть слабой.

— Я думала, что она поправилась, – бормотала я между всхлипами, не в силах сдержать слезы. – Думала, что ей становится лучше…

Андрас не ослабил хватку. Я дрожала с головы до пят, под влиянием яда, отравляющего душу и лишающего дыхания. Я ощущала себя птицей, испачканной липкой грязью: кричала от боли, пыталась расправить крылья, но тьма прилипала ко мне и тянула туда, где мне не суждено летать.

Все напрасно, все тщетно. Я изо всех сил пыталась изменить судьбу, но мне не удалось, потому что чудес не существует, потому что неправда, что плохие вещи рождают хорошие, потому что в тех небесах не было ни одной падающей звезды.

В какой‐то момент он скользнул пальцами по моим плечам. Провел ими по волосам, до щек, и обхватил мое лицо большими мозолистыми ладонями.

Андрас, держа мое лицо в руках, прижал лоб к моему. Потрясенная, я замерла и затаила дыхание, не в силах поверить в происходящее, пока он тихо повторял тот жест, что когда‐то для него делала я. Мой язык любви!

Благодаря этому ласковому прикосновению я наконец перестала бороться, после того как столько раз была сильной для других…

Он снова взял меня на руки, и я позволила. Вдыхала его аромат, уткнувшись в теплую впадину между его плечом и шеей, а он наклонил голову к моей, словно не желая оставить ни одной части моего тела без защиты, чтобы я чувствовала, что он рядом. Одной рукой Андрас подтянул кресло к огромному окну с видом на город и сел, крепко прижимая меня к себе.

Я прищурилась, ослепленная светом, падавшим из окна, и слушала его размеренное глубокое дыхание, которое наполняло меня умиротворением.

Андрас обнял меня, словно я была Олли. Близость к нему успокаивала, сердце восстановило обычный ритм. Мои ресницы еще не высохли от слез, но я дышала все ровнее, приоткрывая распухшие губы.

— Это не твоя вина, Зверушка, – прошептал он, впервые заговорив со мной за этот вечер. От вибрации его хрипловатого голоса по коже побежали мурашки. Он дождался, пока я немного успокоюсь, потому что понял, что моя боль слишком сильна и одними словами ее не снимешь. – Я знаю, как ты старалась. Знаю, чем тебе пришлось пожертвовать. Знаешь, что значит «принести себя в жертву»? Поступиться всем ради другого. И ты… ты это сделала. Ты отдала всю себя.

От той трепетной нежности, с которой он это произнес, глаза вновь защипало от слез. Он придвинул мою голову, чтобы мне было удобнее.

— Мы не можем изменить людей. Иногда нам кажется, что любить – значит вести их по пути, который мы им желаем, что эта связь делает нас для них особенными, настолько особенными, что мы якобы можем повлиять на их выбор, на их жизнь. Мы спрашиваем себя: если мы любим их так сильно, почему они не могут ответить тем же? Но твоя мама, Зверушка, она тебя любит. – Слезы катились по моим щекам. – Я знаю, ты думаешь, что ей недостаточно просто тебя. Знаю, ты верила, что твоя любовь сможет ее спасти, но иногда даже это не приводит к счастливому финалу истории, о котором мы так мечтаем.

— Если бы я значила для нее хоть что‐то, она остановилась бы. Если бы я была для нее важна…

— Нет, Мирея, – мягко перебил он. – Это не имеет к тебе отношения. Понимаю, что это разбивает тебе сердце, но дело не в том, что в тебе чего‐то не хватает. Ты отдаешь все, что можешь: мужество, усилия, доброту, верность, упорство, день за днем. Ты снова и снова поднимаешься каждый раз, когда жизнь тебя разочаровывает.