Книга Аркадия, страница 150 – Эрин Дум

Я все еще не могла поверить в случившееся. Мы ушли, не глядя ни на кого, пробивая себе путь сквозь толпу, все с изумлением оборачивалась нам вслед, будто стали свидетелями чего‐то невероятного. Нас будут обсуждать еще долго.

Я знала, что мой поступок повлечет последствия. И все же, когда внутри меня погасла последняя надежда, когда земля ушла из‐под ног и боль стала такой невыносимой, что поглотила меня целиком, единственной опорой, что у меня осталась, оказался Андрас.

Мое тело словно рассыпалось на кусочки, сердце уже вело к нему, прежде чем я поняла, что делаю. Меня влекла почти животная потребность в защите и безопасности. Когда я наконец оказалась в его крепких руках, он, даже не дрогнув под моим весом, удержал меня.

Только в этот момент я начала осознавать, насколько необдуманно поступила. Поставила его в сложное положение перед всем заведением. Безрассудно втянула его, даже не дав возможности обдумать ситуацию. Теперь мне стыдно.

Мы добрались до дома, и Андрас заглушил мотор. Ноги не слушались меня, но, прежде чем я успела пошевелиться, он расстегнул мой ремень безопасности и снова поднял меня. Потрясенная, я вцепилась в него, пока он, держа меня на одной руке, другой захлопнул дверь машины.

От ощущения, что он обращается со мной с той же естественностью и заботой, что обычно проявлял только к Олли, моя душа переполнилась любовью. Он отнес меня в свою квартиру, но, когда осторожно опустил на кресло, словно я хрустальная, я осознала, насколько ничтожно выгляжу. У него есть девушка, черт возьми. У них своя жизнь, а я лезу к нему со своими трудностями, с мелочными драмами, игнорируя просьбу Коралин держаться подальше.

Продолжала приходить к нему, словно у него нет кучи других забот, словно я еще одна проблема, еще одна маленькая девочка, о которой нужно заботиться. Охваченная жалостью к себе, я захотела исчезнуть.

— Спасибо, что привез меня. Дальше я сама, – сказала я.

Я попыталась подняться, но колено, которым я ударилась об пол, пронзила резкая боль. Я пошатнулась, и Андрас успел обхватить меня рукой за талию, прежде чем я упала. Мне пришлось опереться на него, и я вздрогнула от прикосновения к его телу.

— Отпусти меня, – оттолкнула я его, – сказала же, что справлюсь.

Но он не отпустил. Прижал меня к себе так, что у меня заслезились глаза, и я едва не разрыдалась от любви и бессилия.

— Отпусти, – повторила я. – Ты слышишь? Я сказала, отпусти!

Толкнула его, потом еще раз. Начала колотить его сильнее, ожесточеннее, удары обрушились на него шквалом вместе со страданием и горечью, разрывавшими мою душу.

— Уйди! Оставь меня! Мне не нужен ты, понял? Не нужен!

Я била его кулаками, выплескивая на него отчаяние, растерянность, тоску. Мои удары несли с собой мечты, надежды и счастливые воспоминания. Каждый болезненный момент из моего прошлого летел ему в грудь, как нож, каждое неприятное слово – как осколок стекла, вырванный из моего измученного сердца.

Андрас воспринимал мой гнев невозмутимо. Не произнес ни слова, не отстранился ни разу, продолжая идти вперед, а я, пятясь, пыталась отойти, пока он наконец не заключил меня в крепкие объятия, и я уже не могла дергаться и сопротивляться. Тогда я разрыдалась. Слезы намочили его толстовку, я вцепилась в нее зубами и руками, била его по ребрам, пока запястья не начали ныть.