Книга Аркадия, страница 9 – Эрин Дум

— Зора просила узнать, сможешь ли ты прийти завтра пораньше. И еще я распечатала план мероприятия для службы безопасности. Подумала, может, пригодится, – она протянула мне листы.

Я посмотрел на них, но не взял. На долю секунды она задержала взгляд на моих губах.

— Оставь на стойке у входа. Пусть каждый охранник возьмет, когда они будут уходить.

Кристин опустила руки и кивнула. Она кусала губы, а я вдруг понял, что мысленно назвал ее по имени, даже не задумавшись. Почему других я называю по имени без труда? Почему эту зверушку – нет? Почему с ней, все всегда… так сложно?

Я стиснул зубы. Захотелось во что‐нибудь вцепиться зубами, грызть, пока десны не начнут кровоточить. Ответ я знал и так, но слишком хорошо изучил и себя: я всегда вляпываюсь в неприятности с распростертыми объятиями и улыбкой на лице.

Все простое и правильное – это не про меня. Я питался падалью, тем, что мир уже успел испортить. И ничто, черт возьми, не сводило меня с ума так, как возможность гореть в новом аду.

Я развернулся и ушел, Кристин не успела сказать ни слова. Порывшись в карманах, достал сигареты, вытащил одну, закурил. Пинком распахнул дверь служебного выхода и глубоко затянулся, сжав сигарету зубами. В горле защипало, и, только когда стало невмоготу, я выпустил теплый клубок дыма через ноздри и закрыл глаза.

«Имена – это важно. Называя что‐то по имени, ты даешь этому возможность войти в твою жизнь. Или разрушить ее к чертовой матери…»

Я вспомнил, как сказал ей это. Выдохнул эти слова вместе с дымом, прислонившись затылком к стене. Курил медленно, с длинными затяжками. Не то чтобы у меня зависимость от курения, по крайней мере, не больше, чем от других вредных привычек, но иногда сигареты помогали снять напряжение. Не самый здоровый способ, зато действенный.

Хотя огонь уже добрался до фильтра, я все равно затянулся – хотел почувствовать, как это меня разрушает. Ядовитый дым обжег грудную клетку. Я сжал окурок пальцами и раздраженно выбросил в сторону щелчком.

Я ненавидел слабости. Ненавидел быть уязвимым.

Все, что у меня есть, – веснушчатая кроха, которая еще даже не научилась выговаривать мое имя. Вот почему я прятал ее подальше ото всех. Не хотел, чтобы о ней знали…

А то, что ты носишь на шее, это тогда что?

Во мне вспыхнуло раздражение, словно кто‐то подлил масла в огонь. Ощупал внутренний карман куртки – квадратная выпуклость все еще на месте, напоминает, что я не просто лицемер, а еще и долбанный лжец.

Худшие оскорбления я всегда приберегал для себя самого.

Когда вернулся внутрь, свет уже выключили, а гости разошлись. Я искал ее так, как ищут занозу под кожей.

Она стояла спиной ко мне в раздевалке для персонала: уже переоделась и запихивала униформу в сумку. Не знаю, почему я замер и стал ее разглядывать. Из‐под собранных в хвост волос виднелась бледная шея. Я заметил мягкий изгиб щеки, черные ресницы. Она так и не поняла, что ни хвост, ни мужская футболка не способны скрыть ее дикую красоту.

Я сунул руку в карман куртки и остановился в паре шагов от нее.

— Ты забыла это в тот день.

Я бросил предмет на стол – ежедневник. Она оставила его, когда убегала. И, как бы ни злился на нее, не вернуть его я не мог. И теперь ждал, пока она возьмет ежедневник, скажет хоть что‐нибудь, но она молчала – никакой реакции, даже не обернулась.