Книга Контрапункт; Гений и богиня, страница 231 – Олдос Хаксли

— Как это мило с вашей стороны, – сказала она. – Но я еще не кончила эксплуатировать вас. – Она протянула ключи. – Когда вы увидите вечером Филипа, передайте ему ключи и мой привет и скажите ему от меня, что он все-таки дурень: он же не смог бы войти в дом без них. – Спэндрелл молча взял ключи. – И передайте ему, почему я уехала и что я жду его завтра. – Она села в такси. – Только не забудьте позвонить Уэбли. До шести. Потому что в шесть он должен был приехать сюда.

— Сюда? – спросил он с неожиданным любопытством, которое показалось Элинор несколько оскорбительным и дерзким. Неужели он что-нибудь вообразил, осмелился предположить?..

— Да, сюда, – коротко подтвердила она.

— Я не забуду, – с ударением сказал он, и в выражении его лица было что-то, заставившее Элинор почувствовать, что в его словах скрывается тайный смысл.

— Благодарю вас, – сухо сказала Элинор. – А теперь – до свидания. – Она дала адрес шоферу. Машина проехала мимо конюшен, под аркой, завернула и скрылась.

Спэндрелл медленно зашагал по направлению к Гайд-парку. Из телефона общественного пользования на станции метро он позвонил Иллиджу.

Эверард Уэбли расхаживал взад и вперед по комнате, диктуя. Он не умел работать сидя.

— Как могут люди писать, когда они день-деньской привязаны к стулу, и так – год за годом? – Он не понимал этого. – Когда я сижу на стуле или лежу в постели, я точно сам становлюсь мебелью, на которой сижу или лежу, деревом и обивкой – и больше ничего. Мой мозг работает только тогда, когда у меня работают мускулы.

В те дни, когда ему приходилось писать много писем, когда нужно было диктовать статьи или составлять речи, рабочий день Эверарда превращался в восьмичасовую прогулку. «Изображает льва» – так описывали секретари его метод диктовки. Сейчас он как раз изображал льва – беспокойного льва, незадолго до кормления, – расхаживающего от стены к стене по своему большому пустынному кабинету.

— Не забывайте, – говорил он, хмурясь при этих словах на серый ковер, карандаш его секретаря покрывал страницу стенографическими значками, – не забывайте, что право решения принадлежит одному мне и что, пока я стою во главе С.С.Б., всякая попытка нарушить дисциплину будет безжалостно пресекаться. Ваш и т. д. – Он замолчал и, вернувшись к письменному столу с того места, где завершилось многодумное львиное шагание, порылся в разбросанных бумагах. – Кажется, все, – сказал он и посмотрел на часы. Было без четверти шесть. – Эти последние письма приготовьте мне к завтрашнему утру. Я подпишу их завтра. – Он взял шляпу с вешалки. – До свидания. – Хлопнув дверью, он спустился по лестнице, шагая через две ступеньки. У подъезда его ждал автомобиль. Это была мощная машина (Эверард был поклонником быстрой езды) и открытая – так как он наслаждался борьбой со стихиями. Плотно натянутый непромокаемый чехол закрывал всю заднюю часть машины; сидеть можно было только на двух передних местах. – Вы не понадобитесь мне сегодня вечером, – сказал он шоферу, усаживаясь у руля. – Вы свободны до завтра.

Он привел в действие стартер, пустил мотор, и машина стремительно сорвалась с места. Цилиндры его машины – объемом в три литра – заключали в себе несколько дюжин лошадей; ему нравилось, когда они работали на полной нагрузке. Максимальная скорость, а потом, за один шаг от надвигающейся катастрофы, рвануть тормоза – таков был его метод. Езда по городу с Эверардом доставляла ощущения, пожалуй, даже чересчур сильные.