Книга Когда небо обращается в пепел, страница 13 – Нин Горман, Матье Гибе

— Автобуса нет, телефона тоже, но есть мой велосипед. Если хочешь, могу тебя подвезти.

— Ты готов сделать крюк до Кросс-Крика?

— Да, а что?

На этот раз она мне улыбается, так что на щеке появляется ямочка.

— Спасибо.

— Без проблем. Кстати, меня зовут Эш. А тебя?

— Сибилл.

— Красивое имя, – невольно выпаливаю я.

— Эш тоже ничего. Это сокращенное от…

— Эшли, – говорю я, встаю и жестом показываю на багажник. – Карета подана.

Сибилл не выдерживает и смеется, потом подходит к велосипеду.

— Погоди.

Я снимаю куртку и набрасываю ей на плечи:

— А то замерзнешь, пока будем ехать. И так уже на скамейке сидела дрожала.

— Да это ты меня перепугал, явился из ниоткуда!

Я смеюсь, а она затягивает завязки на куртке, прежде чем снова сказать спасибо. Пристально смотрит на меня пару секунд – и все-таки садится боком на багажник. Мы трогаемся с места, ехать нам несколько километров. И сдаваться нельзя, пусть даже ноги у меня ватные после целого дня тренировок с отцом Зака.

Мы едем в тишине: видимо, моего надсадного пыхтения хватает, чтобы отбить у нее всякое желание разговаривать. Одной рукой она обнимает меня за пояс. Другую – вместе с головой – кладет на спину. Спрашивает, не мешает ли мне, но я не в состоянии ответить, поэтому она так и едет дальше. А я ничего не имею против небольшого контакта и даже чуть медленнее кручу педали, чтобы продлить этот момент.

Завидев знакомые дома, она просит меня притормозить у остановки. Слезает с багажника и выпрямляет ноги, которые, должно быть, затекли после неудобной поездки.

— Точно дальше сама?

Солнце давно село, и тусклый фонарь в паре метров от нас слабо освещает тротуар.

— Да, прости, но мой папа не обрадуется, если я приду так поздно, да еще и с парнем, – объясняет она.

— Понимаю.

— Спасибо, что подвез.

— Не за что.

Несколько секунд мы оба не произносим ни слова, и наконец она нарушает молчание:

— Я буду ходить в Нью-Олбани-Хай.

— Значит, еще увидимся.

На ее губах снова появляется улыбка, потом она запрокидывает голову, чтобы посмотреть на небо:

— Обалдеть, сколько сегодня звезд.

— Ага, – отвечаю я, даже не потрудившись оторвать взгляд от ее лица.

Она продолжает любоваться звездами, а я продолжаю любоваться ею. Как будто целая Вселенная отражается в темной радужке ее глаз, а ее улыбка словно комета, которая утягивает меня за собой. Мне очень хочется ее поцеловать. Я собираюсь с духом, чтобы сделать первый шаг, но она уже опускает голову, чтобы попрощаться:

— Ладно, мне и правда уже пора. Спокойной ночи, Эш.

— Спокойной ночи, Сибилл.

И моя падающая звезда, сверкнув, исчезает.

* * *

Когда я возвращаюсь домой после поездки на другой конец города, комендантский час уже давно прошел. Но бабушка все равно ждет меня на качелях на крыльце… и глаза ее мечут молнии. Она ведь знает, что я всегда возвращаюсь, зачем же так волноваться?

— Эш, ты видел, сколько времени?

Мне жаль, что из-за меня бабушка до сих пор не спит. Она сидит, завернувшись в плед, который сама связала, и мне кажется, что, пока она меня ждала, у нее прибавилось морщин.

— Прости, пришлось сделать крюк, чтобы полюбоваться Вселенной.

— Что? Надеюсь, это не какое-нибудь молодежное словечко для наркотиков.

— Ха-ха, нет, бабуль. Но я все равно умираю с голоду.

— Ты что, хочешь, чтобы я сейчас вставала к плите, маленький чертенок?