Книга Когда небо обращается в пепел, страница 14 – Нин Горман, Матье Гибе

— Бабушка, но я же расту! Неужели ты хочешь, чтобы я питался наркотиками?

— Эшли Уокер! Не заставляй меня ругаться в этом доме, – с притворной сердитостью отчитывает меня бабушка.

Она никогда не отказывалась приготовить мне маленький перекус, и сейчас я уверен, что еда – еще теплая – уже ждет меня на кухне. Но так уж у нас повелось, что сперва нам надо попрепираться, и я не променяю это ни на что на свете.

Бабушка хватает меня за воротник и впечатывает слюнявый поцелуй мне в щеку.

— Я волновалась за тебя, негодник.

— Прости, бабуль.

Я вспоминаю Сибилл. Нет, «любоваться Вселенной» – это не тайный шифр для «употреблять наркотики», но, если подумать, я вполне мог бы впасть в зависимость от этой девушки. Я уже собираюсь зайти в дом, когда бабушка берет меня за руку и легонько ее сжимает, даже не пытаясь скрыть улыбку:

— А теперь скажи-ка мне, как ее зовут, эту «Вселенную»?

В коридорах университета не протолкнуться. Студенты сбиваются в группы, наслаждаются настоящим, ничуть не заботясь о завтрашнем дне. Они смеются, обсуждают последний матч «Хузерс»^[7]. Единственное, что их волнует, – грядущая вечеринка.

Для них это просто обычный день в череде точно таких же.

Но не для меня.

После обеда мы с Вероникой идем на первое УЗИ. И все станет куда более реальным.

Хотела бы я отнестись к этому с непоколебимым спокойствием, но, честно говоря, на душе у меня совсем не спокойно.

Едва я узнала о беременности и справилась с первым потрясением, то увидела в зародившемся во мне крохотном создании шанс все исправить. Но бывают дни, когда я цепенею от страха при мысли о том, насколько хрупка растущая внутри меня жизнь. Я боюсь снова ее потерять. Не из-за аборта, а из-за того, что не готова стать матерью, – именно об этом без устали твердили в прошлый раз мои родители.

Я ужасно боюсь, что через несколько часов врач сообщит мне, что я что-то сделала не так и у ребенка проблемы со здоровьем. Боюсь, что я снова все испортила.

Я вспоминаю об алкоголе, выпитом на вечеринке в честь окончания первого курса, о пропущенных завтраках и обедах, о тоске, которая охватила меня после отъезда Эша: все эти излишества и безответственность могли повлиять на состояние ребенка, который уже был во мне… Знаю, мои страхи иррациональны, но, сколько бы я это ни повторяла, я не могу их унять. Бывает, что тревожные мысли не дают мне уснуть ночью – когда Вероника остается у Паркера, а я сплю одна.

Я спрашиваю себя, получится ли у меня обеспечить ребенку достойную жизнь, воспитать его, дать ему образование. Иногда мне кажется, что я и родить-то его не смогу. Мой образец для подражания – Сибилл, моя подруга и мать-одиночка, – уехала в Нью-Йорк. Склонная видеть все в черном свете, я мрачно думаю о том, что ей хотя бы помогает Эш… Он остался рядом с ней, а меня бросил. Или все-таки я бросила его первой?

Когда я представляю свою жизнь без Эша, то лишь острее ощущаю его отсутствие. А ведь через несколько месяцев я буду держать на руках его маленькую копию, которая будет все время о нем напоминать.

С головой, гудящей от невеселых мыслей, я иду к университетской парковке, где меня ждет Вероника.