Книга Когда небо обращается в пепел, страница 42 – Нин Горман, Матье Гибе

Это Сибилл настояла. Не колеблясь ни секунды, она потратила наши последние сбережения на билет на самолет, хотя я только что потерял работу и сказал ей, что никуда не поеду.

Потому что Сибилл знает, как давит на меня мой внезапный отъезд из Блумингтона, потому что ей, как никому, известно, сколько боли мне причиняет потеря близкого человека…

И сейчас я, мучимый стыдом и чувством вины, готов написать Сибилл, что она ошиблась. Потому что мне невыносимо быть в этом городе, зная, что мисс Паркс тут больше нет. И потому, что Скай здесь, но ее я тоже в каком-то смысле потерял.

Я вспоминаю ее чуть округлившийся живот, и мне страшно принять эту правду.

Хотя какую именно правду? Что я стану отцом? Или что отец не я, а Скай уже перевернула страницу и начала жизнь с чистого листа с другим человеком? Или что после меня у Скай никого не было, но она не желает, чтобы такой депрессивный неудачник принимал участие в ее жизни или в жизни… этого ребенка?

Я вытягиваюсь на кровати, смотрю в потолок, изучая трещины на побелке…

Это невыносимо. Она даже не позвонила, чтобы сообщить о беременности, так зачем мне знать… Я больше не могу думать об этом здесь, в этой затхлой комнате, где я словно погребен под своими мыслями. Мне нужно поставить мозг на паузу, нужно притормозить.

Я встаю, одеваюсь, хватаю с тумбочки кошелек. Я собираюсь совершить подлый поступок. Если Сибилл узнает, она всего лишь снова разочаруется во мне, но я должен отключиться.

Дергаю на себя дверь – и вместо темноты внешнего коридора заштатного мотеля, в котором я остановился, меня встречает пронзительный взгляд синих глаз.

Скай…

Она застала меня врасплох, но, кажется, удивлена не меньше моего. Хотя сама же собиралась постучать. Стоило догадаться, что она сюда явится: в этом вся Скай, не будет мириться и терпеть, если что-то стоит у нее поперек горла.

Мы смотрим друг на друга, и я уже знаю, что сейчас услышу.

— Эш, ты не можешь отказаться.

Еще вчера я с трудом узнал Скай в девушке, стоявшей за барной стойкой, которая символизировала все, что сейчас нас разделяло. Но сегодня вечером я вижу перед собой Скай, которая не боится говорить то, что думает. Уверен, она еще долго сдерживалась, чтобы не прийти ко мне раньше. И если вчера, в «Вилладж Дели», меня ранила вежливая отстраненность, которая установилась между нами, то сегодня я был бы только рад, отнесись она ко мне как к незнакомцу.

Так было бы гораздо проще.

— И тебе добрый вечер, но уже поздно, и я, как видишь, выхожу…

— Не смей убегать, – велит она, толкая дверь, чтобы войти в комнату. – Удели мне пять минут.

Скай поворачивается ко мне. Я по-прежнему стою на пороге.

Нет, не сейчас, Скай.

— Я тебя не задержу. Потом можешь заняться… чем ты там собирался.

То есть вот к чему мы вернулись? В глазах Скай я снова лишь блумингтонский Казанова? И все?

Я отступаю, но, едва закрыв дверь, уже начинаю жалеть, что остался в одной комнате с ней. Потому что меня влечет к этой девушке, но в первую очередь потому, что я не хочу услышать, что она мне скажет.

Скай смотрит на меня прищурившись и поплотнее запахивает пальто. Со стороны и не скажешь, что она… что она беременна.

Интересно, она об этом хочет со мной поговорить?

От таких мыслей сердце начинает биться как сумасшедшее.