Книга Когда небо обращается в пепел, страница 48 – Нин Горман, Матье Гибе

О чем он говорит? Намекает на мои вчерашние слова?

— Ладно, забудь, что я сказал. Скай, я останусь, объясню все, что тебе следует знать, а потом уеду. Что касается моей части ежегодной прибыли, упомянутой в завещании, я даже слышать о ней не хочу. Я открою накопительный счет на учебу Элиаса, переводи деньги туда. Договорились?

Он протягивает мне руку. Внутри все замирает при мысли о том, что мы сейчас прикоснемся друг к другу. Этого не случалось уже четыре месяца. Но я подаюсь вперед и вкладываю пальцы в его ладонь. Она теплая, но, вопреки ожиданиям, током меня не бьет.

— Договорились, – говорю я, вскидывая голову.

И натыкаюсь на его взгляд, пристальный, пронзительный, раненый. Он действует на меня сильнее, чем электрический разряд.

Вздрогнув, я отдергиваю руку, и, кажется, моя реакция задевает Эша.

Он опускает глаза, смотрит на свою опустевшую ладонь. Открывает рот, словно хочет что-то добавить, потом закрывает и трогает языком пирсинг на губе.

— Спасибо, Скай, что напомнила мне о том, кем я был…

Эта формула вежливости таит в себе глубокую печаль и капельку иронии, которую я не знаю, как трактовать.

— Давай, включай! Эй, Мигелито, la luz, por favor!^[31]

Стоя на стремянке, я вытираю пот со лба, а кладовую наконец заливает свет.

— Bueno?^[32] – интересуется мой коллега, выглядывая из-за стеллажа.

— Si, gracias^[33], Мигель.

Прощай, вечно мигающая лампочка. Сколько раз мисс Паркс просила ее поменять – и сколько раз я обещал, что завтра обязательно поменяю. Маленький неблагодарный засранец. Потерял бабушку – и ничему не научился.

Вечерняя смена недавно закончилась. Я провел в Блумингтоне уже три дня из запланированной недели. Чиню всякое по мелочи, днем помогаю Мигелю на кухне, а между сменами объясняю Скай тонкости управления рестораном – если она приходит. Только это и ничего более.

Скай выразилась предельно ясно, пусть и не знает, что я ее услышал: я ненадежен, я нестабилен, я с равным успехом могу вознести ее вверх и утянуть за собой вниз. Хуже всего то, что я даже не могу сказать, что она ошибается. Да, Скай, скорее всего, я тебе не нужен.

Зачем я только подписал эти проклятые бумаги… Я считаю дни до отъезда, потому что каждая секунда здесь превращается в пытку.

Когда я выхожу из кладовки, Скай стоит за стойкой и протирает посуду. Я встаю рядом, чтобы сполоснуть руки. Шлепаю мокрой ладонью по затылку, чтобы чуть ослабить напряжение в шее, потом вытираю руки о задние карманы джинсов.

— Ты чего? Надо было попросить у меня полотенце.

— Ничего страшного, мои штаны отлично справляются со своей задачей.

Скай больше ничего не говорит, только смотрит на меня пару секунд – и возвращается к своему занятию.

Она теперь все время так себя ведет.

Я молча начинаю протирать столешницу. Воспоминания, которые никогда меня не покидали, возвращаются с новой силой. В тот раз, на барной стойке… Мною двигало отчаяние, я чувствовал себя ужасно, словно окончательно потерялся в жизни. Я запретил себе откровенничать со Скай и рассказывать ей о своих демонах.

Она по-прежнему старательно возит полотенцем по стаканам, а я битый час протираю один угол. И разглядываю ее украдкой: маленькую ямочку в уголке губ, которая появляется, когда Скай раздражена, открытый затылок – она собрала волосы в небрежный пучок. Грудь у нее округлилась и выпирает из-под фартука, невольно пробуждая во мне желание.