Книга Когда небо обращается в пепел, страница 64 – Нин Горман, Матье Гибе

Я в жизни не чувствовала себя такой счастливой, как в те беззаботные месяцы рядом с Эшем.

— Ты почему так улыбаешься?

— Нипочему, – уклончиво отвечаю я.

У него вырывается глухой смешок, он запускает руку в волосы и отбрасывает их назад.

Потом подходит и садится на край кровати. Убирает пряди с моего лица, чтобы заглянуть мне в глаза. Вид у него вдруг становится измученный – недолгий миг умиротворения миновал.

Эш, о чем ты думаешь?

Он наклоняется, чтобы меня поцеловать. Раз, два, три. На третий раз он пускает в ход язык.

А когда наконец отстраняется, то задает вопрос, от которого у меня перехватывает дыхание:

— Думаешь, это было ошибкой?

— Ты хочешь, чтобы я так думала?

Эш продолжает смотреть на меня так, будто больше мы не увидимся. Мне не нравится, когда он так делает.

— Я просто хочу, чтобы ты не жалела об этом.

— Я жалею лишь о том, что мы потратили впустую целую неделю.

— Четыре месяца, – уточняет он, словно каждый день ложился ему на плечи непосильным грузом.

Я разглядываю его при свете дня. Осторожно провожу пальцами по синякам, потом переключаюсь на торс. Глажу слово «Лжец», вытатуированное у него на груди. Вчера в пылу страсти я была слишком увлечена, чтобы обращать внимание на детали. Опускаю глаза вниз, туда, где темнеет наша татуировка. Он не стал ни сводить ее, ни перекрывать. Прикасаюсь к выведенным на коже словам, и Эш зажмуривается. Нет, кое-что он все-таки изменил: from на for.

Интересно, когда он это сделал? Письма, адресованные Заку, открыли мне глаза на чувства Эша, но я и подумать не могла, что он запечатлеет их на своем теле. Эш цепляет меня за подбородок, чтобы поймать мой взгляд, устремленный в прошлое. Он написал то, что чувствует: Ashes falling for the Sky («Пепел влюбляется в небо»). Но сейчас он молчит. Может, потому что с тех пор все изменилось.

Татуировка и письма не могут стереть фотографию из бара, где он в компании красотки. Не могут они стереть и четыре месяца, проведенные вдали друг от друга, о чем он только что любезно напомнил. Ведь ничто не мешало ему все это время, как раньше, утешаться в объятиях едва знакомых девушек.

— Эш, скажи, а ты играл…

— С тобой?

— Нет, с другими.

Он смотрит на меня, и я не могу прочесть то, что вижу в его глазах. А поскольку он молчит, я продолжаю:

— Я видела фотографию тебя с той девушкой возле бара…

Мне не по себе, я как будто лезу не в свое дело – даже хуже, чем в тот раз, когда я ломилась к нему в номер. Я ведь знаю, что этого достаточно, чтобы его спугнуть. Но между нами все не так, как прежде. Мы больше не два студента, которые пытаются отвлечься от жизненных проблем при помощи секса без обязательств.

— Она ничего не значит.

— Я не спрашиваю, что для тебя значит эта девушка, просто…

— А я не о девушке, я о фотографии. У нас ничего не было. И давай я кое-что проясню: после тебя у меня вообще никого не было.

Я перевариваю услышанное. Еще несколько часов назад я думала, что для нас с Эшем все кончено. Что боль и неспособность нормально поговорить снова нас разлучат. Теперь же пусть мы и не все друг другу сказали, но хотя бы сделали первый шаг. При этом я не могу игнорировать тот факт, что сегодня он уедет. Может, мы слишком долго колебались и для нас уже поздно?

— Во сколько у тебя самолет?