Книга Когда небо обращается в пепел, страница 95 – Нин Горман, Матье Гибе

— Я люблю твои раны.

Это вырвалось само собой, будто истина, не подлежащая обсуждению. Эш глядит на меня, словно растерянный мальчишка, который не понимает, что ему делать, – ситуация выходит за рамки его возможностей. И теперь уже моя очередь говорить:

— Я тоже сражаюсь со своими демонами, так что мне и в голову не придет когда-либо упрекнуть тебя в том, что у тебя есть твои. У меня тоже есть раны, которые никогда не заживут. Я тоже пытаюсь обрести хрупкое равновесие и знаю, что, если ветер подует чуть сильнее, все рухнет. Эш, мы с тобой просто живые люди…

Во тьме его зрачков я различаю свое отражение. Вытираю мокрые щеки – я только заметила, что по ним бегут слезы.

— Эш, я люблю твои раны. А ты можешь полюбить мои?

— Я уже люблю их, Скай.

И эти слова, произнесенные им, сильнее всяких «я тебя люблю».

Мы зашли в отделение гинекологии всего тридцать секунд назад, а Эш с Вероникой уже заставляют меня краснеть. Бедная женщина в регистратуре пытается мне что-то объяснить, но все, что я слышу, – это как моя лучшая подруга издевается над несчастным Эшем.

— Очень надеюсь, что ты был нежен с малышкой Скай, общажный жеребец, а то все, что ты увидишь на экране, – это большая шишка.

— В смысле?

Вероника вместо ответа начинает шлепать его ладонью по лбу.

— «Тук-тук!» – «Кто там?» – «Это папа!»

Я прыскаю со смеху и тут же спохватываюсь – кажется, я заплевала регистраторшу. А она даже не пытается скрыть улыбку.

Больше всего меня веселит выражение лица Эша, который смотрит на меня в ужасе. Когда нас направляют к кабинету гинеколога, в его глазах читается немой вопрос: «Это возможно?!»

Но вот врач прикладывает датчик к моему животу – значительно округлившемуся с нашего прошлого визита, – и в кабинете воцаряется священная тишина. Я ценю, что Вероника и Эш хотя бы на время заключили перемирие. Не знаю, довелось ли Эшу сопровождать Сибилл во время походов на УЗИ. Все-таки у него был очень сложный период в жизни после гибели Зака…

Так что, может быть, для него это все в новинку. В любом случае речь идет о нашем ребенке, поэтому меня в равной степени интересует и то, что происходит на экране монитора, и лицо Эша. Малыш заметно подрос, так что врач показывает нам ножки, пальчики и профиль. Эш подходит и наконец берет меня за руку. Пусть в этом жесте нет ничего особенного, у меня на сердце становится теплее. А присутствие Эша становится реальным. Его возвращение, слова, сказанные в комнате, обещание… Нет, все перечисленное не отменяет месяцев отсутствия и метаний, но сейчас он здесь, и только это важно… От эмоций Эш сжимает мои пальцы чуть сильнее, и меня это трогает до глубины души. Я знала, что звук сердцебиения так на него подействует.

— Хотите узнать про пол ребенка?

Я отрываю взгляд от Эша, чтобы посмотреть сначала на врача, потом на экран.

— Ну знаете, хотелось бы узнать про целого, а не про половину, – ворчит Вероника, которая, как обычно, за словом в карман не лезет.

— Я имею в виду, хотите ли вы узнать, мальчик это или девочка.

— Я смотрю, про выражение «разрядить обстановку» вам на лекциях не рассказывали. Просто, не знаю, как вы, а я сейчас расплачусь от избытка чувств! – восклицает Вероника, обмахиваясь журналом, который она прихватила в приемной.